130 лет со дня рождения Николая Николаевича Озерова

М. Чурова. Из программы к спектаклю «Сказание о граде Китеже», посвященному памяти Н. Н. Озерова, 15 января 1972 года:Сегодня спектакль «Сказание о граде Китеже» Большой театр СССР посвящает памяти одного из выдающихся певцов-актеров 20— 40-х годов Николаю Николаевичу Озерову. Н. Н. Озеров родился 16 апреля 1887 года. В Большом театре работал с 1920 по 1946 год. За 26 лет он сыграл более 20 крупнейших ролей в ведущих спектаклях Большого театра: Альмавива в «Севильском цирюльнике», Герман в «Пиковой даме», Самозванец в «Борисе Годунове», Садко в одноименной опере, Хозе в «Кармен», Вакула в «Ночи перед рождеством», Радамес в «Аиде», Канио в «Паяцах», Фауст в одноименной опере, Грицко в «Сорочинской ярмарке», Рауль в «Гугенотах», Герцог в «Риголетто», Пинкертон в «Чио-Чио-Сан», Гришка Кутерьма в «Сказании о граде Китеже», Левко в «Майской ночи», Голицын в «Хованщине», Вальтер в «Мейстерзингерах», Каварадосси в «Тоске», Отелло в одноименной опере, Любишкин в «Поднятой целине», Финн в «Руслане и Людмиле» и другие.

Роль Гришки Кутерьмы была одной из самых ярких в репертуаре артиста, она вошла в золотой исполнительский список Большого театра, в историю советской музыкальной сцены. Необычайная острота трактовки, психологизм раскрытия образа, высокое вокально-сценическое мастерство на долгие годы утвердили Н. Н. Озерова лучшим исполнителем этой роли, во многом определили традиции ее последующего воплощения. Свой большой опыт и знание вокального искусства Н. Н. Озеров; щедро передавал молодежи, — много лет он был профессором Московской Государственной консерватории. За значительные заслуги в развитии советского искусства Н. Н. Озеров был удостоен звания народного артиста РСФСР, награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени.

Лучшие партииГерман («Пиковая дама»; выступил свыше 450 раз)Садко («Садко»)Гришка Кутерьма («Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии»)Самозванец («Борис Годунов»)Голицын («Хованщина»)Фауст («Фауст»)Отелло («Отелло» Дж. Верди)Герцог Мантуанский («Риголетто»)Радамес («Аида»)РаульСамсонКанио («Паяцы»)Дон Хозе («Кармен»)Рудольф («Богема»)Вальтер фон Штольцинг («Нюрнбергские мейстерзингеры»)

Другие партииФинн («Руслан и Людмила»)Дон Жуан («Каменный гость»)Левко («Майская ночь»)Кузнец Вакула («Ночь перед Рождеством»)Боярин Лыков («Царская невеста»)Андрей («Мазепа» П. Чайковского)АрлекинВертер («Вертер»)Пинкертон («Мадам Баттерфляй»)Кавалер де Грие («Манон»)Лоэнгрин («Лоэнгрин»)Зигмунд («Валькирия»).

Большая биография, большой творческий путь, а словно и не было. фотографий, записей - по крупицам.

Родился в семье священника.

С восьми лет обучался музыкальной грамоте под рукуководством отца. Учился в Рязанском духовном училище, с 14 лет — в семинарии, где пел в хоре и играл на скрипке в семинарском, а позднее в местном любительском оркестре (брал уроки скрипки у Наватного).В 1905—07 учился на медицинском, затем юридич. факультетах Казанского университета и одновременно обучался пению в местном Музыкальном училище.В янв. 1907 его пригласил Ю. Закржевский в свой оперный кружок на вторые партии. В том же году перевелся в Московский университет (юридический факультет), одновременно брал уроки пения у А. Успенского (до 1910), затем у Г. Алчевского, а также посещал оперно-музыкальные классы РМО (1909—13).Окончив университет в 1910, совмещал службу в судебной палате с занятиями на курсах, выступал в концертах.В 1907—11 работал скрипачом в симф. и театр. оркестрах.В 1912 впервые выступил с сольным концертом в Малом Зале Московской консерватории. В том же году дебютировал в партиях Германа ("Пиковая дама") и Синодала в передвижной оперной труппе.В 1914—17 жил во Владимире, где служил судьей.В 1917 выступал в основанном режиссером П. Олениным моск. оперном театре "Алтар" ("Малая опера"), где дебютировал в партии Рудольфа ("Богема").В 1918 пел в еатре Московского Совета рабочих депутатов (быв. Опера С. Зимина),в 1919 — в театре. Художественно-просветительского союза рабочих организаций (ХПСРО). В этот период готовил партии Альмавивы ("Севильский цирюльник" Дж. Россини), Канио, Гофмана под рук. режиссера Ф. Ф. Комиссаржевского и вокального педагога В. Бернарди. В 1919-46 солист моск. Большого т-ра (дебютировал в партиях Альмавивы и Германа, в последней заменил заболевшего А. Боначича ) и одновременно (до 1924) выступал в спектаклях "Муз. студии" при МХАТе (в частности, партия Анж Питу в оперетте "Дочь мадам Анго" Ш. Лекока), где работал под рук. B. Немировича-Данченко. Обладал гибким, сильным, хорошо обработанным голосом "бархатистого" тембра, высокой муз. культурой, сцен. дарованием. С легкостью преодолевал технические трудности. Репертуар певца включал 39 партий (в т. ч. лирич. и драм.). Создавая образ, следовал замыслу композитора, не выходил из авторского рисунка роли.

1-й исп. партий: Грицько ("Сорочинская ярмарка" М. Мусоргского, ред. и инструментовка Ю. Сахновского); в Большом т-ре — Вальтера Штольцинга ("Нюрнбергские мейстерзингеры"), Каварадосси ("Тоска"). Лучшие партии: Герман ("Пиковая дама", в исп. этой партии продолжил традиции И. Алчевского; выступил св. 450 раз), Садко, Гришка Кутерьма, Самозванец, Голицын ("Хованщина"), Фауст ("Фауст"), Отелло ("Отелло" Дж. Верди), Герцог ("Риголетто"), Радамес, Рауль, Самсон, Канио, Хозе ("Кармен"), Рудольф ("Богема"), Вальтер Штольцинг. Др. партии: Финн, Дон Жуан ("Каменный гость"), Левко ("Майская ночь"), Вакула ("Ночь перед Рождеством"), Лыков, Андрей ("Мазепа" П. Чайковского); Арлекин; Вертер, Пинкертон, Кавалер де Грие ("Манон"), Лоэнгрин, Зигмунд. Партнеры: А. Богданович, М. Максакова, С. Мигай, А. Минеев, А. Нежданова, Н. Обухова, Ф. Петрова, В. Политковский, В. Петров, П. Тихонов, Ф. Шаляпин. Высоко оценив талант арт., Шаляпин пригласил его в 1920 участвовать в "Севильском цирюльнике" Дж. Россини ("Зеркальный театр" сада "Эрмитаж"). Пел п/у Н. Голованова, C. Кусевицкого, А. Мелик-Пашаева, В. Небольсина, А. Пазовского, В. Сука, Л. Штейнберга.

Партнёры: К. Е. Антарова, В. В. Барсова, А. В. Богданович, И. П. Бурлак, К. Г. Держинская, Е. Ждановский, Е. К. Катульская, Е. Д. Кругликова, В. Н. Лубенцов, М. К. Максаков, С. Мигай, А. К. Минеев, М. Д. Михайлов, А. В. Нежданова, П. М. Норцов, Н. А. Обухова, В. Р. Петров, Ф. Петрова, В. М. Политковский, Л. Ф. Савранский, П. Тихонов, Х. Толкачев, Ф. П. Федотов, Ф. И. Шаляпин, Ф. Ф. Эрнст, С. Юдин. Пел п/у Н. С. Голованова, М. Б. Домашевича, С. Кусевицкого, А. Мелик-Пашаева, В. В. Небольсина, А. М. Пазовского, В. Савича, В. И. Сука, М. О. Штеймана, Л. П. Штейнберга.

Часто выступал в симфонических концертах — в ораториях, в "Реквиеме" В. А. Моцарта, "Реквиеме" Дж. Верди; в финале 9-й симфонии Л. Бетховена (1928, п/у О. Фрида), а также с сольными программами в Большом зале Московской консерватории.Камерный репертуар певца включал произведения К. В. Глюка, Г. Ф. Генделя, Ф. Шуберта, Р. Шумана, М. Глинки, А. Бородина, Н. Римского-Корсакова, П. Чайковского, С. В. Рахманинова, С. Василенко, Ю. Шапорина, А. Давиденко.Гастролировал в Ленинграде, Казани, Тамбове, Туле, Орле, Харькове, Тбилиси, а также в Латвии (1929).

С 1931 г. вел педагогическую деятельность в Большом театре, с 1935 года возглавлял Оперную студию (среди его учеников — С. Лемешев).1937 - удостоен звания «Народный артист РСФСР».

В 1947–1953 гг. преподавал в Московской консерватории (с 1948 г. профессор, 1948—49 декан национальных студий консерватории, 1949—52 декан вокального ф-та, 1950—52 и. о. зав. кафедрой сольного пения). Среди его учеников — Вл. Попов.

В период Великой Отечественной войны был председателем военно-шефской комиссии Большого театра, выступал перед бойцами Красной Армии. Входил в жюри 1-го Всесоюзного конкурса вокалистов в Москве.

Был членом художественного совета Большого театра, квалификационной комиссии, комиссии по награждениям при ЦК профсоюзов, с 1946 заместителем председателя экспертной комиссии, председателем по вопросам музыкального искусства при Министерстве высшего образования СССР, председателем вокальной комиссии ВТО и директором Дома актёра.Автор книги "Оперы и певцы" (1964).

Записывался на грампластинки.

Награжден орденом Трудового Красного Знамени (1937).

Создан диафильм "Династия Озеровых" (1977, автор Л. Вильвовская).

Ушёл из жизни 4 декабря 1953 года в Москве. Похоронен на Введенском кладбище.

фото из постоянной выставки Рязанской областной научной библиотеки им. М. Горького, там же список литературы интересно - с рязанской династией Озеровых состоит в родстве Российский патриарх Алексий II.

реж - Вера Строева, 1951 год

ко дню рождения восхитительной Тамары Афанасьевны Сорокиной

Тамара Сорокина, Владимир Атлантов, Юрий Мазурок. Дирижёр - Марк Эрмлер

В Тамаре Сорокиной подкупает прежде всего искренняя артистическая взволнованность. Ни одной ноты она не поет, ни одного сценического шага не делает равнодушно, потому, что «так нужно». Она естественно приходит к правильному сценическому самочувствию. Хочу отметить ее большую музыкальность, умение найти контакт с партнерами и оркестром.Борис Хайкин

Тамара Афанасьевна Сорокина, народная артистка СССР, родилась в Клинцах, в семье ткачей, рабочих Троицкой фабрики. Мама, одаренная прекрасным голосом, заметила у дочери музыкальные способности и в шестилетнем возрасте посадила ребенка за фортепиано. Но началась война, отец ушел на фронт, а мама с детьми уехала в Барнаул. Десятилетняя Тамара выступала в госпиталях, пела перед ранеными и аккомпанировала на аккордеоне. В эвакуации умер брат, а по возвращении в Клинцы умерла мама, девочка осталась на попечении бабушки, но продолжала заниматься музыкой. К 16 годам стало ясно, что у Тамары прекрасный голос. На запрос, посланный в Ленинградскую консерваторию, пришел вызов на экзамены в училище при консерватории. Бабушка напекла пирожков, дала в дорогу 50 рублей и проводила внучку на поезд.

На экзамене по вокалу абитуриентка не произвела должного впечатления, и Тамаре предложили приехать на следующий год. И тогда девушка проявила характер. Она стала ежедневно приходить в приемную директора училища и наставать, чтобы ее приняли. Через месяц Тамара добилась своего, ее зачислили в студенты. Стипендии первое время не было, Тамара работала курьером-уборщицей в Ленэнерго, а остальное время проводила в училище.

Первый педагог по вокалу, Екатерина Павловна Андреева, угадала в девочке из провинции незаурядные вокальные данные, тонкий музыкальный слух и терпеливо, шаг за шагом развивала прирожденные способности будущей артистки. А упорства юной певице было не занимать. В конце второго курса произошло чудо. Предстояло выступление на академическом вечере. Тамара подготовила к выступлению романс Антониды из оперы «Иван Сусанин» и русскую народную песню «Я в садочке была» в обработке Салиман-Владимирова. «Я вышла на сцену, не в силах подавить волнение, — вспоминала артистка, — а когда запела, чувствую, что воздуха в груди много, дыхание правильное, и голос звучит по-особому, легко, сочно, красиво. Я готова была взлететь от счастья. Мне тогда уже исполнилось 18 лет, и, видимо, голос уже созрел, возмужал. После концерта все спрашивали: «Откуда у нее такой чудный голос?»В конце четвертого курса Тамару пригласили в Кировский (Мариинский) театр. Первой ролью была роль Насти в опере Дмитрия Кабалевского «Семья Тараса». Спектакль удался, его записали и многократно передавали по радио.

В 1954 году Тамара Сорокина прошла по конкурсу в труппу Большого театра и пела на сцене Большого почти 30 лет, подготовила и исполнила 39 партий. Пела с Сергеем Лемешевым, Владимиром Атлантовым, Григорием Большаковым, Юрием Мазурком, Зурабом Анджапаридзе, Евгением Райковым, Иваном Петровым, Александром Огнивцевым, Евгением Нестеренко, Артуром Эйзеном. Тамара Сорокина стала лауреатом конкурса «Мадам Баттерфляй» и много лет пела ее арию на оперных сценах, в концертных залах Советского Союза и за рубежом.

Тамара Афанасьевна выступала в Лондоне, Нью-Йорке, почти ежегодно ее приглашали в Венгрию и Японию. Японской публике очень нравилась Тамара в роли мадам Баттерфляй в опере «Чио-Чио-сан». Ежегодно артистка гастролировала в составе труппы Большого театра по городам Союза, выступала перед коллективами рабочих на заводах, фабриках, с концертами объехала десятки городов.

Ленинградский театр оперы и балета им. Кирова:Настя («Семья Тараса» Д. Кабалевского)Эмма («Хованщина» М. Мусоргского)

Большой театр:1954Бригитта («Иоланта» П. Чайковского)Прилепа («Пиковая дама» П. Чайковского)

1955Иоланта («Иоланта» П. Чайковского)Эллен («Лакме» Л. Делиба)

1956Марфа («Царская невеста» Н. Римского-Корсакова)Катя («Никита Вершинин» Д. Кабалевского)Мими («Богема» Дж. Пуччини)

1957Виолетта («Травиата» Дж. Верди)Татьяна («Евгений Онегин» П. Чайковского)

1958Маргарита («Фауст» Ш. Гуно)

1959Мелинда («Банк Бан» Ф. Эркеля)

1960Барбарина («Свадьба Фигаро» В. А. Моцарта)Ксения («Борис Годунов» М. Мусоргского)

1961Нюрочка («Не только любовь» Р. Щедрина)

1962Наннетта («Фальстаф» Дж. Верди)

1963Ольга («Русалка» А. Даргомыжского)

1964Первая актриса («Война и мир» С. Прокофьева)Эмма («Хованщина» М. Мусоргского)Снегурочка («Снегурочка» Н. Римского-Корсакова)Царевна-лебедь («Сказка о царе Салтане» Н. Римского-Корсакова)Микаэла («Кармен» Ж. Бизе)

1965Сюзанна («Свадьба Фигаро» В. А. Моцарта)Джильда («Риголетто» Дж. Верди)

1966Чио-Чио-сан («Чио-Чио-сан» Дж. Пуччини)

1967Сирин («Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Н. Римского-Корсакова)

1970Дуняша («Война и мир» С. Прокофьева)

1971Медсестра («Неизвестный солдат» К. Молчанова)

1973Франческа («Франческа да Римини» С. Рахманинова)Леонора («Трубадур» Дж. Верди)

1975Наташа Ростова («Война и мир» С. Прокофьева)

Много гастролировала, выступала как концертная певицаНародная артистка России

«Вечерняя Москва», 10 июня 1932 г.

Как звучал голос Чайковского

Запись организовал в 1890 году Юлий Иванович Блок – меломан и энтузиаст ранней звукозаписи, который в 1889 году первым привёз в Россию фонограф Эдисона. Изначально идея заключалась в том, чтобы записать на фонограф игру великого пианиста Антона Рубинштейна, однако тот наотрез отказался записываться. Тогда присутствующие, среди которых был и Пётр Ильич Чайковский, просто начали баловаться с аппаратом, записывая всё, что придёт в голову. На записи слышно, что участники не теряют надежды усадить Рубинштейна за фортепиано.

В компанию, столпившуюся у фонографа, входили: солистка Большого театра Елизавета Лавровская, пианист, композитор, основатель и первый директор Петербургской консерватории Антон Рубинштейн, пианист и дирижёр, директор Московской консерватории Василий Сафонов и пианистка Александра Губерт.

«Лавровская: Противный Кузьмин! Как он смеет называть меня коварной!(Кто-то из присутствующих поёт)Чайковский: Эта трель могла бы быть лучше!Лавровская: (Поёт).Чайковский: Блок молодец! А Эдисон – ещё лучше!Лавровская: (Кукует)Сафонов: Peter Jürgenson in Moskau! (1)Чайковский: Кто сейчас говорил? Кажется, голос Сафонова! (Свистит.)Лавровская (Рубинштейну): Антон Григорьевич, сыграйте что-нибудь! Увековечьтесь. Пожалуйста. Несколько аккордов. Пожалуйста, Антон Григорьевич, сыграйте!Губерт: Lassen sie sich erweichen! (2) А скорушко все устроится!Сафонов: Ну, маленький, ну, пару аккордов!Рубинштейн: […] Да, это дивная вещь!Блок: Наконец-то!»

Совершенно случайно оказалась запечатлённой очень веселая по настроению и непосредственности сцена из жизни великого русского композитора и его знаменитых современников. В записи на валике все голоса, в том числе и Чайковского радостно возбуждены, настроение игривое. Оказались навеки сохранившимися не специально подобранные тексты или речи, а сцена из жизни. Она рассказывает об этих людях гораздо больше, нежели если бы оказались записанными специально их речи. Чайковский, подзадоривающий всех присутствовавших и А. Г. Рубинштейна. Насвистывание мелодии, вероятно, также принадлежит Чайковскому.

Вот как описывал обстоятельства записи будущий музыкальный критик Леонид Сабанеев (ему в тот момент было 11 лет):

«Это происходило в 1893 году. (3) Незадолго перед этим в Соединённых Штатах Эдисон изобрёл инструмент, ставший ныне чем-то вполне заурядным и обыкновенным, – фонограф. Тогда же это был предмет удивления и даже порой и суеверия. В Москве – на Кузнецком Мосту – в те времена был магазин велосипедов, пишущих машинок (которые тоже только тогда начали появляться) и иных подобных приборов. Владельцем его был Юлий Иванович Блок – не имевший никакого отношения к тогда ещё неизвестному поэту Блоку, но имевший отношение к московскому музыкальному миру: он был большой меломан, постоянный посетитель симфонических концертов, где у него были постоянные места рядом с С.И. Танеевым и графиней Софьей Андреевной Толстой.

Вот раз к нам является Танеев, как всегда „по-московски“ неожиданно, без всяких предупреждений (в те времена в Москве было так принято почти повсюду) и в сопровождении целой ватаги очень почтенных людей. Тут были, помимо его самого, три брата Чайковские: Пётр Ильич, композитор, Анатолий Ильич, губернатор (где – не помню), Модест Ильич, либреттист. Кроме того, был ещё мой коллега – по классу Танеева – Юша Померанцев (впоследствии дирижёр, умер в Ницце в 1933 году) и Юл. Ив. Блок. Вся эта публика ворвалась к нам, чтобы забрать меня и моего брата (мне одиннадцать лет, брату двенадцать), чтобы услышать фонограф, который был получен Блоком из Америки и находился у него в его магазине на Кузнецком.

Фонограф этот был получен примерно за три недели до этого. (4) Блок успел в нём зарегистрировать такие вещи:1) голос Льва Николаевича Толстого,2) исполнение профессором Пабстом вальса из „Спящей красавицы“ Чайковского в собственной транскрипции Пабста,3) только что сочиненное трио Аренского в исполнении композитора и проф. Гржимали и фон Глена,4) голос Ант. Рубинштейна, который был проездом в Москве. Играть перед фонографом он почему-то отказался.

Магазин Блока, как я сказал, помещался на Кузнецком Мосту, наша квартира – на Большой Дмитровке, против дирекции императорских театров. Ходьбы было несколько минут. И вот вся ватага: трое отроков (я, брат и Померанцев) и пятеро почтенных лиц (в том числе одна личность даже гениальная) – зашагали вверх по Кузнецкому. Ю.И. Блок был страстным любителем музыки, очень культурным человеком (у него была редкая коллекция портретов знаменитых музыкантов). Он был дружен со знаменитым дирижером Никишем, числился приятелем П.И. Чайковского, для любителя очень недурно разбирался в музыке и даже сам был немного пианистом.

Когда мы поднялись на второй этаж магазина, где помещалось бюро Ю. Блока, то первое, что бросилось мне в глаза, была большая гипсовая статуя П.И. Чайковского в сидячей задумчивой позе. Я тогда не очень интересовался подобными вещами и так и не знаю, кто её лепил и почему она была у Блока в его деловом кабинете. Но помню, что П.И. Чайковский, посмотрев на неё, сказал с усмешкой: „Вот я ещё не помер, а памятник уже готов“. Он умер осенью того же года. Предчувствие? Думаю, что нет – просто обычная шутка, к которым все наши музыканты были очень склонны с лёгкой руки братьев Рубинштейнов.

Потом приступили к самой демонстрации нового изобретения. Это была, естественно, самая первобытная, начальная, допотопная форма фонографа. С валиком из воска, с наушниками для слушания. Наушники имели три разветвления, так что могли слушать только трое, потому соблюдалась очередь. Сначала слушали братья Чайковские, потом Танеев с Блоком, потом три отрока, я в том числе. Как теперь вспоминаю, это была очень несовершенная репродукция. И тембры были искажены, и масса призвуков мешала впечатлению, не говоря уже о художественном эффекте. Но поскольку это все было в полном смысле слова „неслыханно“, все были в полнейшем восторге. Помню репродукцию голоса Толстого. Так как голос его я очень хорошо знал, то мог судить о том, насколько он был искажён в передаче. В общем было непохоже, и притом примешивался какой-то странный акцент, которого у живого Толстого не было. Музыка передавалась лучше, но басовые звуки почти вовсе не были слышны. Лучшее впечатление произвела парафраза в исполнении Пабста. А совсем жалкое впечатление осталось от нескольких слов Ант. Рубинштейна – видимо, совершенно случайных: это было что-то вроде приветствия по случаю такого изобретения.

Потом, усевшись кружком, начали обсуждать шансы нового изобретения и возможные его перспективы. Танеев, как помню, был скептически настроен и выразил мнение, что это изобретение для искусства не имеет никакого значения и что надо ждать усовершенствований. Чайковский, напротив, был настроен скорее радостно и оптимистически – выражал надежду, что этот фонограф может быть хорошим подспорьем при изучении музыки. В общем, все сходились на том, что это – занятная игрушка, но не более. Мне кажется, что тут был в известной степени повинен авторитет Толстого. В разговоре Танеев упомянул, что Лев Николаевич ему говорил о своих впечатлениях от фонографа именно в таких выражениях, что это „забавная игрушка для богатых детей“. Это авторитетное мнение, очевидно, и обусловило общее впечатление. Интересно, что никто и подумать в то время не мог, какое распространение эта „игрушка“ получит в музыкальном мире.

Потом хозяин предложил сделать запись голосов присутствующих. Чайковский замахал руками: „Нет! Чтобы ещё мой голос увековечивать – этого еще не хватало!“ Танеев – из интереса, любопытства и так как он вообще любил всякие шутки – согласился. И когда после этого пустили валик, наговоренный С.И., и он сам слушал „свой собственный голос“, он начал дико хохотать.– Неужели в самом деле у меня такой противный голос! Кончится тем, что я наложу на себя обет молчания. Такая гадость!– Это может быть полезно для актёров, – сказал Мод. Чайковский. – Они могут таким образом контролировать свои недостатки.– Но я-то не актёр, — возразил Танеев. — Непременно, Юлий Иванович, уничтожьте этот валик, чтобы даже самые отдалённые потомки не слышали моего противного голоса.– Лев Николаевич тоже остался своим голосом недоволен, — сказал Юлий Иванович. – Он говорил мне, что никак не ожидал, что у него такой глухой и стариковский и вдобавок ещё злой голос. Вот, говорит, прослушал и теперь знаю, что я – старик, да ещё и злой старик.

Все эти разговоры старших запечатлелись в моей отроческой памяти. Я так ясно до сих пор вижу перед собой их всех и слышу их голоса, сохранившиеся на фонографе моей звуковой памяти едва ли не лучше и не прочнее, чем на каком-либо диске или валике. Кстати, у П.И. Чайковского голос был сиповатый, надтреснутый, отнюдь не салонный. Может быть, потому он, всегда застенчивый, и не хотел „запечатлеваться“. А у Танеева был голос высокий, как бы плачущий, а смеялся он оглушительно, икающим хохотом, который знала вся музыкальная Москва и который не любил Л.Н. Толстой, говоривший, что это распущенность – так смеяться». (5)

После Первой мировой войны богатую коллекцию фонографических записей Блока разделили на три части и отправили в Берлин, Варшаву и Берн. Вальтер Блок, сын Юлия Блока, в воспоминаниях писал, что берлинская и варшавская части коллекции были уничтожены во время бомбежек Второй мировой, бернская же сохранилась. Впоследствии следы швейцарского собрания также затерялись, зато неожиданно обнаружилась коллекция берлинская: она была вывезена после окончания Второй мировой войны в СССР из Берлинского фонограммархива и оказалась в собрании Пушкинского Дома (фонограмм­архива Института русской литературы). Валик с голосом Чайковского был обнаружен только в 1997 году. Историческая судьба этого валика удивляет и восхищает: он был увезен из России в период Первой мировой войны, пережил Вторую мировую в Берлине, и вновь вернулся в Россию, в Петербург, где и был обнаружен и опознан.

Примечания:1. «П. Юргенсон» – музыкальное издательство, открытое в Москве в 1861 году.2. Поддайтесь! (нем.)3. Сабанеев ошибается: сам Ю.И. Блок в воспоминаниях указывает, что встреча проходила в 1890 году. Сотрудники Дома-музея Чайковского в Клину, сопоставив воспоминания участников встречи, атрибутируют её первыми числами января 1890 года.4. На самом деле в 1889 году.5. Сабанеев Л. «Воспоминания о России».