Анекдоты про врачей и докторов
Анекдоты и истории про врачей, докторов, медиков, пациентов и другие медицинские анекдоты.
Наши дни. Один из отдаленных регионов страны. Краевая больница. Руководитель профсоюзов края приходит к главврачу- регион небольшой, все руководители друг друга знают. Жалуется на боли в сердце. Та отправляет его к профильному спецу. Он осматривает пациента и прописывает ему таблетки. Пациент принимает таблетки и понимает что ему становится только хуже. Приходит к доктору, выписавшему лекарство. - Как себя чувствуете? - Сильно хуже, таблетки не помогают. - Ясно. Тогда не принимайте их. - А что мне принимать? - Честно? Не знаю. Пациент идет к главврачу. Объясняет ситуацию. Та звонит другому спецу. - Здравствуйте! - Здравствуйте! - Что беспокоит? . После осмотра врач погружается в свой телефон. - Вы с коллегами советуетесь? Врач, с добродушной улыбкой: - Да нет, я гуглю, просто не знаю, что Вам прописать.
Рассказываю эту историю своему другу. Получаю в обратку историю из той же больницы:
Приезжает столичная бригада скорой помощи для помощи местным врачам. Осматривают пациентку с злободневным заболеванием. Смотрят что ему дают по медикаментам и лечению. Далее диалог с местными: - Господа, у вас тут город маленький. Девушке 30 лет. Она через 2 дня после вашей терапии умрет. Вы на улице как в глаза смотреть будете? -Да мы же вроде лечим, стараемся! - Да какой Вы на. й стараетесь! Ну кто так делает? Так же вообще нельзя! . Девушку столичные врачи вытащили. Но после столичная бригада уехала, а местные - остались.
На мое возмущение ситуацией я получил от друга вполне честный ответ - это Мы понимаем, что так нельзя. А они - нет. Для них это норма. И ещё одну историю в догонку:
- Когда я был участковым врачом, было много вызовов в частный сектор. Время непростое, улицы и дома плохо освещены, темнеет рано. Помнится, прихожу, стучу в ворота- закрыто. Что делать? Полез через забор. А там собака. Вцепилась мне в штанину, порвала брюки. Но я лезу и в голове только одна мысль - ТАМ БОЛЬНОЙ РЕБЕНОК. Я ВРАЧ И ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ.
P.S. Когда мне рано утром в воскресенье позвонили с просьбой помочь скажем так "средне знакомые" люди - я совершенно искренне хотел их послать деликатным образом. Но как то сразу в голове возникла эта сценка - забор , собачка и чувство долга. Моментально проснулся, поднялся и сел за телефон помогать людям. Просто потому что ТАК НАДО.
Прочитал тут старую историю, про то, что в Москве три остановки автобуса - это рядом, а в райцентре - это другой конец города.Свою карьеру я начинал, работая в филиале медицинского НИИ, расположенном в 30 км от областного центра (полчаса на электричке). При этом мы принимали больных не только со всей области, но даже из соседних областей (т.е. люди порой к нам ехали более двух суток).При этом:1) подавляющая часть врачей и медсестер из нашего города в свое время ездили на учебу в мединститут или медучилище в областном центре (минимум 30 км туда и 30 км обратно КАЖДЫЙ ДЕНЬ, 3 года или 6 лет подряд).2) Несколько сотрудников тоже КАЖДЫЙ ДЕНЬ ездили на работу в наш филиал из областного центра.3) Не менее половины наших больных добирались до нас больше 8 часов.
Но самое интересное было, когда больные из областного центра (город-миллионник) начинали нам "плакаться в жилетку", как далеко до нас было добираться - нужно было ЦЕЛЫХ ПОЛЧАСА ехать на электричке, один раз туда, и один раз обратно!
- Есть врачи в самолете?
Объявление на высоте десять километров бросает в озноб. Два часа, как взлетели в Анталии, и до Москвы еще столько же. Детский плач и тишина. И снова: есть врачи в самолете?
- Есть! Есть! Я – врач.
Светловолосая молодая женщина через минуту была возле полуторагодовалой Алины, тело которой били судороги. Ребенок уже потерял сознание, дыхание и сердцебиение замедлились до полной остановки…
33-летняя Гузелия Валеева – врач-стоматолог, заведующая филиалом 2-ой Стоматологической поликлиники г. Уфы, волею судьбы оказавшаяся в том самом самолете «Анталия – Москва», проводила, по сути, реанимацию ребенка, делая непрямой массаж сердца.
350 пассажиров огромного Boeing 737-800 рейса SU 2143 затихли в ожидании. Первый приступ удалось купировать, но сразу же пошел второй, девочка начала синеть. Однако, Валеева продолжала реанимационные мероприятия, и ребенок задышал и пришел в сознание.
Потом была экстренная посадка в Ростове. Реанимобиль и все службы ждали на посадочной полосе. Алина жива и её жизни уже ничего не угрожает.
Уже после, в Ростове, Валеева рассказала: «Пыталась вытащить язык всеми подручными средствами. Ребенку принудительно вдыхали воздух, делала массаж сердца. Через несколько минут начали класть ребёнка на ровную поверхность, менять положение, и это повторилось вновь. Все старались помочь — персонал самолёта, бортпроводники, доставали все аптечки, препараты все, у кого какие есть… У врачей бывают случаи, когда мы спасаем жизнь человека, и с таким приходилось сталкиваться. Но, естественно, не на борту, где нет никаких инструментов и нет персонала».
Знаете, мне уже несколько раз приходилось слышать в воздухе фразу «Врачи есть в самолете?». К счастью, на борту оказывался кто-то, давший клятву Гиппократа, и все заканчивалось благополучно – врач в самолете, посадка, скорые на полосе, жизнь продолжается. Но каждый раз, когда я слышу о том, что кого-то спасли в небе, благодаря случайному присутствию врачей среди пассажиров, мне не по себе. А если на каком-то конкретном рейсе не окажется доктора? Если не сложится теория вероятности и люди, способные спасти жизнь пассажиру, будут лететь другим рейсом или вообще останутся дома? Вы не задумывались об этом?
PS. Доктор Валеева спасла маленькую Алину на рейсе SU 2143 компании «Аэрофлот» Аэрофлот - Российские авиалинии. Но никакой реакции на случившееся от главного авиаперевозчика страны почему-то не последовало. Неужели спасение жизни ребенка врачом, случайно оказавшимся именно на этом борту, событие для «Аэрофлота» незначительное?
На фото: доктор Гузелия Валеева. Тот самый рейс.
Навеяло: "К нам после второй прививки не приходят".
Не забуду свою беседу с одним ведущим гематологом страны (РФ). Дело было задолго до ковида (уточняю на всякий случай).Спрашиваю его, как они лечат один из видов лейкоза (по международной статистике - 5-летняя выживаемость при этом виде примерно 85%, т.е. для лейкоза - очень даже неплохо, у основной массы лейкозов, особенно в России - не выше 50%).Дяденька гематолог лет 60, который этим занимается всю свою сознательную жизнь, который написал кандидатскую про лейкозы и докторскую про лейкозы, руководит гематологическим отделением в крупной московской больнице лет 30, отвечает "на голубом глазу": "Они у нас ВСЕ выздоравливают".Я переспрашиваю: "То есть, получается, у вас в клинике выше процент выживаемости, чем в ведущих мировых клиниках?""Да!""И большая у вас статистика? Сколько человек вы пролечили с этим лейкозом за последний год?""Человек сорок с этим лейкозом у нас лежало в прошлом году! Ни один не приехал в этом году на повторную госпитализацию! Значит, можно считать - всех вылечили!"Я поспешил свернуть разговор на другую тему. Своего знакомого с лейкозом я устроил в другую клинику, во избежание.
Сходила к врачу. Модному, разрекламированному. Нет — начну с начала:Я же записалась к нему, заранее. Выждала время, заплатила за приём две тысячи, и, наконец-то — попала на приём.Осмотр длился около двух минут, врач сказал что возьмётся решить мою застарелую проблему, кивнул на медсестру — мол все подробности спрашивайте у неё, и … удалился.
Не, медсестра была понятливая и отзывчивая, не подумайте чего! Она развеяла все страхи, подробно объяснила мои предстоящие три операции, даже дала надежду на замечательный исход. Но уходила я из клиники немного «в непонятках».Всё-таки платить я буду врачу, тому самому, у которого на меня не нашлось и пяти минут.
И тут заболела моя собака. Буквально через день — вдруг перестала ходить.Ну, пекинесиха моя старая (почти как я), но ветклиники никто не отменял. Поехали мы с ней к Айболиту, попали на приём.Молоденький врач распознал у неё дископатию позвоночника, прописал лекарства, расспросил про всю её жизнь, извинившись, что плохо умеет рисовать — нарисовал мне её позвоночник со всеми оболочками, и с тем, что произошло…Разочаровал, что в связи с тем, что пекинесиха моя немолода - операция бессмысленна, и обнадёжил тем, что мы сможем ей дать безболезненную жизнь пусть и с помощью лекарств.Дай ему волю - он бы расцеловал мою Бэтьку )
Деньги за приём взял в конце. Тысячу.
Я, выйдя из клиники, с почти расцелованной Бэтькой на руках, глянула на часы — врач занимался ею час.
Я стояла, курила… Бэтька (ей сделали обезболивающий укол) осматривала окрестности.
И вот пришло мне в голову сопоставление клиник и врачей.Почему-то захотелось вернуться к « человечьему» доктору, у которого на меня не нашлось и пяти минут, и на манер Карлсона воскликнуть:— А как же я? Я же лучше собаки!
Мать известного психолога Роберта Дилтса в 1978 году заболела. Ее долго лечили, но результата не было. В 1982 году Патрисию Дилтс выписали домой с диагнозом: четвертая стадия рака груди. Роберт решил: раз уж он сумел оказать помощь стольким посторонним людям, своим клиентам, почему он не может попытаться помочь собственной матери?Дилтс буквально заперся с матерью в доме на несколько дней и в процессе работы сделал одно из важнейших открытий в психологии. Он обнаружил причины, по которым люди сами не позволяют себе изменить свою жизнь к лучшему.Дилтс назвал это "ограничивающими убеждениями", или "вирусами сознания". Их оказалось три."Сынок, - сказала Патрисия Дилтс, - Я понимаю, что ты очень ко мне привязан и не хочешь, чтобы я умерла. Но никто и никогда не вылечивался от рака 4-й стадии, тем более врачи сказали, что ничего уже сделать нельзя".Это — первое ограничивающее убеждение, которое Дилтс назвал "безнадежность". Раз никто и никогда чего-то не смог, то и я не смогу. Есть варианты: "ни одна женщина этого не может", "никто в этой стране так не может", "ни один наш пенсионер. " и так далее.Но Дилтс не был бы гениальным психологом, если бы не догадался, и довольно быстро, как можно справиться с безнадежностью: надо найти исключения.Он принес матери вырезки из газет, выписки из медицинских журналов, записи телепередач о людях, которые излечились от тяжелых болезней неожиданно и необъяснимо для врачей. Такие случаи действительно есть, и они описаны.Но дальше дело застопорилось: Дилтс столкнулся со вторым типом "вируса сознания" — беспомощностью."Да, конечно, - сказала его мать, - такие люди есть. Но они — особенные, это исключения. Я не такая: я обычная, старая, слабая и больная женщина. Я не смогу то, что получилось у них, у меня нет на это ресурсов".Но и это оказалось возможным преодолеть: Роберт Дилтс, который считал, что у любого человека есть неограниченный ресурс, напомнил матери, как когда-то давно их семья жила бедно и впроголодь, но она всегда находила выход из ситуаций, казавшихся безвыходными, по принципу "глаза боятся, а руки делают".Когда Патрисия Дилтс вспомнила один за другим эти эпизоды, она приободрилась, и ей стало лучше. Но ненадолго.На их пути возникло последнее препятствие — третье и самое неочевидное ограничивающее убеждение.Дилтс назвал его "никчемностью".Его мать долго отказывалась говорить об этом, но, наконец, сказала: "Ты помнишь свою бабушку, мою мать?" — Да, помню. — "А помнишь, от чего она умерла?" — От рака груди. — "А ее сестра, моя тетя, от чего умерла она?" — От рака пищевода, кажется. — "Я очень любила и свою мать, и тетю. Я ничем не лучше их. Если они умерли от рака, почему же я должна поправиться?"Дилтс обнаружил, что преданность семье, родителям и старшим родственникам — хорошее человеческое качество, может сыграть с человеком злую шутку.Для его матери выздороветь в ситуации, в которой ее собственная мать умерла, было равносильно предательству. Раз так жили наши предки, а мы их любим, значит, так будем жить и мы. Короче, "не жили богато, так нечего и начинать". Знакомо?Преодолеть это препятствие было труднее всего. Но Роберт Дилтс догадался, как это сделать, и теперь мы тоже можем воспользоваться его открытием."Подумай хорошенько, - сказал он матери, - А хочешь ли ты, чтобы моя сестра, твоя дочь, если она вдруг когда-нибудь заболеет раком, сказала: раз моя мать умерла от этого, то я тоже должна умереть, ведь я так ее люблю?"— Что ты такое говоришь! - возмутилась Патрисия Дилтс.— Ну так подай ей хороший пример. Если ты сейчас решишь поправиться, то и она, заболев, скажет себе: моя мать сумела выздороветь, и я сумею.Ресурс для преодоления никчемности лежит в будущем. Дети копируют своих родителей.
Если сейчас мы не найдем новую модель поведения, которая позволит нам прожить еще 25 лет с удовольствием и пользой для себя и для других, а сядем на лавочки доживать и жаловаться на жизнь, демонстрируя следующему поколению безнадежность, беспомощность и никчемность, то и наши дети, которые нас очень любят, в 50 скажут себе: мы ничуть не лучше наших отцов, которые в 50 стали стариками.А что до матери Роберта Дилтса, то она все равно умерла.Спустя 13.5 лет и совсем от другого.