Павел Лунгин: Нельзя выиграть у Бога в карты
Ее Лунгин задумал еще в 2009 году, но отложил в долгий ящик - то не было денег, то актеров. И, наконец, сложилось. Перед показом фильма, переосмысляющего классику с поправкой на современные реалии, мы поговорили с Павлом Семеновичем на волнующие темы.
- Иван Янковский сейчас очень востребованный актер - как будто отвечает за «молодую поросль» на всех фронтах. Тем не менее, вы взяли его на главную роль Германна. Он был так убедителен на пробах?
- Когда я его брал, он еще не так много снимался. Я искал Германна четыре месяца. Пришло такое количество ребят, но я в них героя не «видел». И мне стало казаться, что эта история - какая-то искусственная, выдуманная, что нет для нее воплощения. Нет, понимаешь? Потому что реплика проверяется на правду, когда она попадает в уста актеру. И тогда ты понимаешь, что этот человек действительно так думает и чувствует. И вот пришел юноша - такой гладенький, маленький, ухоженный. И говорит - эта история про меня. Я думаю - ничего себе! В картине должен быть такой полубезумный парень, Раскольников в чем-то. Но Иван меня этой уверенностью удивил. И мы начали пробоваться. И с самого начала я от него почувствовал это дыхание, понял, что это он, Германн, и вопрос был для меня решён.
- А Ксения Раппопорт, которая сыграла вторую главную роль? Такую тварь, с бесом внутри, женщину-вамп?
- Боялась играть тварь, хотела играть хорошую. Она же привыкла играть хороших, таких питерских интеллигенток. И вот я ее туда бросил - и ничего, выплыла!
«Чайковский - это психоделика»
- Сейчас такое непростое время - все всех нещадно критикуют. И найдутся наверняка какие-нибудь записные пушкинисты, которые скажут - «Как он мог, у Пушкина же не так написано». Вы готовы к такому?
- Мне хотелось этим фильмом сказать, что классика - жива, что она современна, что она рядом с нами. Показать ее - страстную, чувственную, эротичную (не побоюсь этого слова), захватывающую. Мне кажется, это важно. Классика - это не только академизм. От классики можно плакать легко.
- А вас какое новое прочтение классики затронуло?
- Мне понравился очень фильм «Амадей» Милоша Формана, понравилась английская театральная постановка «Анна Каренина» - когда лошадь выпадает со сцены. Такое смелое прочтение, которое позволяет ее почувствовать. Ну не знаю - «Черный лебедь» Дарена Аронофски - не совсем классика, конечно.
- Ваш фильм уже начали сравнивать с этой картиной.
- Да, уже слышал про это. Но «Черный лебедь» - это же об открытии собственной сексуальности у девочки, подавленной безумной матерью. Там Чайковский ни при чем. Она могла хоть на машинке печатать, хоть что делать - вопрос не в балете. Какое отношение сюжет имеет к «Лебединому озеру»? А тут, у меня Германн играет жизнью, собой, теряет нить, где кончается жизнь и начинается сцена, гибнет, возрождается - совсем другая история. Я увидел, к слову, силу музыки Чайковского - это, оказывается, такая психоделика! Эта музыка просто сводит с ума. Мы не знаем толком, что это за музыка! Чайковский - это не что-то отжившее, отнюдь.
«Многин герои Достоевского вышли из Германна»
- Фильм - про азарт, про страсть в том числе. Мне кажется, что если бы вы не были азартным человеком, вы бы не смогли снять такую ленту правдоподобно.
- Конечно, мы все игроки. Нас судят по последнему фильму. Почему режиссеры вдруг перестают снимать? Страшно! Этот страх иногда охватывает режиссёра, и он думает - все, хватит. Для того, чтобы видеть, как твой фильм катится по «рулетке», надо быть и правда азартным человеком. Для меня вот этот азарт - ставить всегда на карту - и является движущей силой. Я мог бы давно уйти на покой, но не могу. Вхожу в новые жанры, делаю что-то новое. Двигает чувство, что не договорил, не рассказал все, что мог. Я кстати думал очень много об «Игроке» Достоевского - вот он анархист настоящий. Вообще надо сказать, что многие герои Достоевского вышли из пушкинского Германна. Германн - родоначальник и Раскольникова, и Ивана Карамазова. Это – существенный образ для нашей культуры. Он - анархист, Че Гевара, он хочет с Богом играть в азартные игры. Но нельзя выиграть у Бога в карты.
- Вы сняли не так давно хороший сериал «Родина», а не хотите потом фильм «Дама пик» так же превратить во что-то многосерийное для телевидения?
– «Родина» хороший? Его не все приняли . Я считаю, что работа Владимира Машкова и Виктории Исаковой там потрясающие, не хуже главных актеров из западного прототипа. А делать из «Дамы» сериал - нет, я думаю, что лучше сделать оперу, чтобы она шла с невероятными декорациями - такая не классическая по форме. Я ее уже придумал, и если мне сделают предложение, я ее оформлю.
- У вас, кстати, нет в картине особо мистики.
- Знаешь, мистика менее интересна, чем глубина предательства или риска.
«Палачи становятся жертвами»
- Вы снимали фильм про Ивана Грозного «Царь», и ему собираются ставить памятник. Как вы считаете, пришло ли время для таких монументов?
- Мне это кажется дикостью. Я делал фильм «Царь» про то, какие бывают несчастья, когда власть решает быть Богом. К сожалению, Иван Грозный был первым правителем, который разделил народ на своих и чужих. Опричники имели право тиранить и грабить народ. И какими бы интересами государство это не объясняло, они конечно видят себя как палачи. Хочется их просто предупредить, что палачи потом становятся сами жертвами. И напрасно они так уверены в своей неистовой правоте и в том, что они обязательно будут с той стороны. А им может попасть и кнутом, и раскалённым железом. Сторонники памятника Грозному вызывают злых духов прошлого. А надо идти вперед, а не смотреть назад. И поэтому я считаю, что увековечивание тиранов - это зло.
- А кого стоило бы увековечить?
- Писателей, музыкантов. Есть тот же Чайковский, например.
Восемь прежних «Пиковых дам»
«Пиковую даму» экранизировали начиная с 1910 года - это был первый немой художественный короткометражный фильм Петра Чардынина.
Затем были еще экранизации - в 1916 году (тоже немой фильм), в 1922 году (в Венгрии), в 1937-м (во Франции), в 1960-м (экранизация оперы, режиссер Роман Тихомиров), в 1982 году (Игорь Масленников), фильм-спектакль 1987 года (Петр Фоменко) и, наконец, «Эти. три верные карты. », 1988 год, режиссер Александр Орлов. Ну что же, классика есть классика!
Не раздобыть надежной славы, покуда кровь не пролилась
Молодой оперный певец Андрей (Иван Янковский) страстно мечтает исполнить партию Германна в «Пиковой даме». Ее как раз ставит оперная дива София Майер (Ксения Раппопорт), вернувшаяся в Россию после 25 лет эмиграции. Вскоре Андрей по ее милости окажется в подпольном казино и начнет играть в карточную игру XIX века «фараон», которую крупье возродит специально для него. Поставит все деньги на тройку - и выиграет. Потом на семерку - и снова выиграет. Потом. Ну в принципе все, знакомые с содержанием «Пиковой дамы», хоть Пушкина, хоть Чайковского, знают, что в третий раз ставить надо на пиковую даму, а не на туза. Но Андрей ставит на туза. С одной стороны, что взять с человека, который в фамилии Каллас делает ударение на последний слог. С другой - наверное, он просто не мог иначе.
Что бы ни говорил Павел Лунгин, его фильм похож на «Черного лебедя» Даррена Аронофски. Это сказка про вживание в роль. Нина, героиня Натали Портман, чувствовала, что ей чего-то не хватает, чтобы выйти в роли Одиллии. Андрей недостаточно хорош для роли Германна. Чтобы постичь совершенство, обоим надо радикально изменить себя - вообще-то разрушить до основания, так, чтобы мозги закипели, а на сцене пролилась настоящая кровь. Это и есть жертва, которую требует искусство.
В «Даму пик» заложены театральность и мелодраматичность почти на грани трэша, но в этом, возможно, и состоял замысел Лунгина, который пытался соединить романтический сюжет XIX века с прозаической Москвой 2010-х годов. А может, и более раннего времени - кавказские бандиты пришли в фильм словно из перестроечных времен. Впрочем, в сказке, которая с каждой сценой все больше напоминает сон выпускника консерватории, это, наверное, допустимо.