Личные истории погибших заложников

Когда карагандинка Светлана Губарева готовила сборник о 130 заложниках, погибших в Театральном центре на Дубровке, ей написала школьница из Чечни. Девушка несколько раз попросила у Светланы Николаевны прощения, прежде чем призналась, что террорист Мовсар Бараев был ее кумиром, а одна из смертниц – подругой. Она считала их героями до тех пор, пока не наткнулась в интернете на проект «Книги памяти», где собраны истории о людях, не вернувшихся с мюзикла «Норд-Ост».

[nggallery лет Светлана Николаевна, сама бывшая заложница и мать девочки, погибшей при штурме Театрального центра, собирала материалы. Сегодня книга уже готова. Деньги на ее издание обещало выделить правительство Москвы. Сборник должен появиться к годовщине теракта. — Идею написать такую книгу первым высказал «Московский Комсомолец» еще в ноябре 2002 года, сразу после событий, — рассказывает карагандинка. — Они опубликовали объявление: дорогие товарищи, давайте соберем всю информацию, присылайте свои рассказы. Но все этим самым объявлением и закончилось. Когда я в 2006 году была в США, познакомилась там с семьями погибших 11 сентября. Я была дома у Валерия Савинкина, у которого в башнях-близнецах погиб сын. И он показал мне книгу, в которой рассказывается почти о трех тысячах погибших. У них закладка на той странице, где речь идет об их сыне Владимире. Книгу издали журналисты «Нью-Йорк Таймс». Они очень быстро — в течение года — собрали всю информацию. После этого я вернулась из США воодушевленная. И решила, что мы тоже сделаем «Книгу памяти». На что Татьяна Карпова, сопредседатель организации «Норд-Ост», заметила: «Я даже знаю, кто это будет делать». Светлана Николаевна с помощью группы энтузиастов буквально по крупицам собирала информацию о тех, кто погиб в результате теракта. Обращалась к родственникам заложников и к журналистам, копалась в интернете. — Идея была, чтобы родственники рассказали о своих погибших, чтобы безликие 130 человек превратились в конкретных людей, — продолжает она. — Но дело это сложное. Человеку кажется, что у него должно получиться что-то красивое. Садится писать, заливается слезами и у него не получается вообще никак. Поэтому кто-то смог сам рассказать, а кому-то помогли журналисты. Авторы разные. В силу обстоятельств об одних написано всего две-три строчки, о других много. Наверное, больше всех – о Елене Анисимовой. Страниц 20, наверное, получилось. Она была педагогом, преподавала русский язык и литературу. О ней рассказывали и ученики, и коллеги, и подруги. Много получилось об Аркадии Герасимове. Он был уже студентом вуза, но сохранил тесную связь со школой. На спектакль пошел с бывшими одноклассникам, классной руководительницей и ее маленькой дочкой. Из всей группы погиб он один. Когда все это произошло, чтобы поддержать его мать, школа издала книгу, которая называлась «Наш Аркадий». Я случайно узнала об этом на сайте школы и приехала туда. Когда мне показали материалы, я ошалела. Их было очень много, нам пришлось выбирать. А вот до родственников Людмилы Прохоровой сложно было достучаться. Ее муж (они были на мюзикле вместе) категорически отказывался беседовать на эту тему. Когда очередной раз какой-то вопрос о «Норд-Осте» обсуждался на сайте «Эхо Москвы», я увидела комментарий родственников Людмилы из США. Обратилась к администратору сайта — помогите связаться. И вот ее двоюродный брат написал и прислал несколько фотографий. 125 человек, которые погибли в результате штурма, и пять человек, которые были расстреляны – каждому из них посвящена отдельная статья в «Книге памяти». Там собраны самые разные истории. Люди вспоминали жизнь до теракта. Как вместе работали и учились, ходили в походы, спорили, ссорились, любили. И как ждали своих близких домой. Получилось 240 страниц русского текста (сборник также переведен на английский язык). Светлана Николаевна говорит, что на сайт (www.nord-ost.org) приходит много откликов от читателей электронной версии книги. Было несколько писем от подростков. Они написали, что до того, как посетить норд-остовский сайт, считали теракт на Дубровке вымыслом, чем-то вроде голливудского фильма ужасов. А однажды на телефон автора сборника пришло сообщение из Чечни. — Ни для кого не секрет, что после «Норд-Оста» общество разделилось на две части. Не все считали террористов убийцами и негодяями. Чеченская девочка пишет мне о том, что для нее Мовсар Бараев был героем. Одна из смертниц, Фатима Гаиева, была ее подругой. Эта школьница давно собирала информацию о боевиках. Она была настолько одержима идеей того, что они погибли за свободу родины, что готова была последовать их примеру. И написала мне о том, что когда нашла сайт и прочитала о погибших, она как протрезвела. Всю информацию про Бараева и Фатиму тут же выбросила. Удалила все их фотографии. И стала смотреть на мир другими глазами. Поэтому я небеспочвенно считаю, что наш сайт как минимум одну жизнь спас, а может, и не одну. Я хочу сказать, что память о погибших, причем не просто какая-то отвлеченная память, а лично о каждом из них, может быть очень сильным средством воспитания антитеррористического сознания. Государства, в том числе и Казахстан, тратят на это немалые деньги… Карагандинские власти не согласились поставить мемориальную доску на школе, где училась моя дочь. Но я думаю, что если бы город не отказывался помнить Сашу, наверное, он бы внес этим посильный вклад в борьбу с терроризмом.

Об Алексее Александрове (23 года; Россия, город Солнечногорск) Людмила Александрова, мама: «Больше сего Алёша хотел встретить хорошую девушку и создать семью. И его мечта сбылась. Он говорил: «Неужели бывают такие девушки!» После двух встреч пригласил Юлю на этот мюзикл… Говорят, что перед смертью человек бывает счастлив. Он и ушёл во сне».

Об Александре Алякине (54 года; Россия, город Москва) Ольга Алякина, дочь: «…Когда прощались в коридоре, я крепко-крепко его обняла, а по щекам почему-то потекли слёзы. Вот так мы простояли около 10 минут. Просто молча. Я была такая счастливая оттого, что могу с ним так честно и откровенно говорить. К «Норд-Осту» была широкомасштабная рекламная кампания. Каждый вечер на сцену будет садиться настоящий бомбардировщик… «Ничего себе!» — думала я про себя, уставившись на рекламный лист, приклеенный в вагоне метро. Тогда я даже вообразить себе не могла, что спектакль, рекламный лист к которому был перед моими глазами, разделит всю мою жизнь на две половины. …Мама с сестрой ездили по больницам, а я как младшая была дома «на телефоне» и следила за новостями по телевизору. Часто повторяли ролик с комментариями президента, среди общих слов я слышала только одну фразу: «Мы не смогли спасти всех, пожалуйста, простите нас». От этих слов я каждый раз начинала плакать. Какие странные слова «простите нас», думала я про себя. Но всё равно я была уверена в том, что эти слова меня не коснутся. К папиному приезду я решила испечь пирог, потому что когда мама найдёт его и он приедет из больницы, ему будет приятно. Он очень любил пироги, которые я пекла. Пирог не получился, а папу мы нашли в Боткинском морге. А потом всё было как у всех…».

Об Алексее Бочкове (25 лет; Россия, город Москва) Елена Николаевна Бочкова, мама: «Слов никогда не хватит, чтобы рассказать о тех чувствах, которые наполняют сердце, когда твой 4-летний сын тайком стирает пелёнки, «а то мама устала», когда 7-летний ребёнок, уходя в школу, греет суп, чтобы ты успела пообедать, прибежав на 10 минут на обед, когда 11-12-летний мальчик встаёт 8 марта в 6 утра и печёт для мамы и сестры торт, а потом собирает друзей, чтобы и они испекли торты своим мамам, когда уже взрослый сын возвращается со встреч с одноклассниками и шёпотом делится со мной своими впечатлениями от встречи, он один из всей семьи не отходит от тебя, когда тебе плохо. Уж такой он родной и славный, наш сын, наш Алёшенька. Каждый день я десятки раз думаю о нашем мальчике, таком добром, светлом, любимом и очень нужном нам всем. Долго хотелось дождаться звонка в дверь, открыть её, а там мой Алёшка — высокий, статный, красивый».

Об Аркадии Геросимове (23 года; Россия, город Москва) Ольга Чернина, ученица 9 класса: «Когда в начале второго действия начали стрелять, я со страху прижалась к Аркаше и вцепилась в его руку. Он обнял меня и сказал: «Не бойся, Птичка, я с тобой, всё будет хорошо». Но мне всё равно было страшно, потому что я никогда раньше не слышала настоящей автоматной стрельбы. Так, обнявшись, мы сидели до тех пор, пока террористы не объявили, что готовы отпустить детей. Я не хотела уходить, спросила его: «Может, мне остаться?» Но он отправил меня к маме. Я пробралась к ней, села на колени, обняла её за шею и сказала, что не пойду, что мне страшно. Но мама каким-то строгим голосом сказала: «Иди!» и буквально вытолкнула меня. Когда я спускалась по ступеням к сцене, то заметила, что у женщин в черном были страшные глаза. Нас строем выводили из зала, и в это время в голове пронеслось: «Не бойся, Птичка, я с тобой, всё будет хорошо». …Я долго не могла поверить, что его больше нет… Даже когда его хоронили, не верилось, что это правда. Мне казалось, что он просто спит, ведь он обещал, что всё будет ХОРОШО…».

О Дмитрии Черных (39 лет; Россия, город Тула) Марина Черных, жена, и Андрей Черных, сын: «Дима посещал психологические курсы М. Норбекова в центре «Помоги себе сам». В Туле он мечтал создать психологическую школу. Для этого несколько раз ездил в Москву за консультациями в «Институт человека», который занимает отдельное крыло в ДК шарикоподшипникового завода. 23 октября Дима поехал в командировку на выставку в Москву со своим коллегой. Вечером того же дня он отправился на семинар в «Институт человека», хотя не планировал туда идти. После занятий участники семинара пошли к выходу, но дверь оказалась закрытой. Дима пошёл вместе с приятелем искать ключи и оказался в руках террористов, а в это время омоновцы взломали дверь и освободили людей, стоявших около неё».