Поколение девяностых: особенности и пунктики

Кто они, дети Интернета, мобильника и безоблачного кондиционера над головой? Где живут, что едят, к каким ядам чувствительны?

Они вокруг нас! Их становится все больше! Может быть, ты один из них? Следующее поколение наконец нагрянуло, и новая мордашка человечества окончательно стала ясна социологам и антропологам. И они беспокоятся. Говорят, что некому планету в руки передавать: племя молодое ее испортит или потеряет.

Несколько месяцев назад издание Time разродилось статьей о поколении «ЯЯЯ» (англ. — MeMeMe). Как и положено уважающему себя изданию, ничего нового оно не открыло, только свело воедино имеющиеся факты. О том, что планету начинают населять люди, весьма непохожие на своих мам, пап, бабушек и дедушек, говорят давно и много. Но сейчас пришло время, когда можно делать первые выводы. К поколению «ЯЯЯ» (его еще называют millennials — поколением миллениума) относят граждан 1980–2000 года рождения, то есть старшие из них уже достигли возраста Христа, а младшие вступили в бурное время тинейджерства.

В России «миллениумы» моложе: потрясения конца 80-х — начала 90-х внесли свои коррективы в воспитание рожденных тогда детей, поэтому многие социологи полагают, что наши «миллениумы» начинаются примерно с 1989 года рождения.

Нужно сразу сказать, что к «ЯЯЯ» все-таки относятся в основном жители стран «золотого миллиарда» и население городского Китая (некоторым образом это касается и нас). Да и тут, понятное дело, встречаются люди с самыми разными привычками и предпочтениями — можно говорить лишь о некоем обобщенном портрете поколения.

К школе, государству и общественным институтам оно относится положительно, устройство мира ему, в принципе, нравится. Студенческие бунты и молодежные протесты, на которых последние двести лет катилась история, сейчас сошли фактически на нет.

Они любят родителей. Они совершенно не против жить с родителями и вообще не стремятся покидать родное гнездо. Президент MTV Стивен Фридман уже давно отказался от лозунга, с которым MTV когда-то начинало «Телевидение без родителей», — сегодня молодые участники программ предпочитают участвовать в шоу вместе с мамами и папами. «Одно из наших исследований показало, — говорит Стивен, — что современная молодежь делегирует свое суперэго родителям. Даже когда речь идет о самом простом решении, наша аудитория обращается за советом к маме и папе».

Сталкиваясь с насилием, они теряются и предпочитают в критических ситуациях сначала спрашивать совета в «Твиттере», а потом обращаться к родителям, учителям или в полицию. Эпоха, когда дети, подростки и молодежь предпочитали решать споры не словами, а кулаками, не вмешивая в свои проблемы взрослых, канула в Лету. Ябедничать сейчас не считается зазорным, и молодой человек уверенно ждет, что общество старших разрешит любую неприятную для него ситуацию лучше, чем это сделает он сам.

Сам факт их существования представляется им чрезвычайно важным для этой планеты и остальных людей. Они искренне уверены, что Вселенная шепчет им в ухо: «Спасибо, что ты есть!»

Неприятный начальник, напряженный график работы, трудные или скучные задания — все это для них более чем весомые поводы уволиться с самой перспективной работы.

Лишь четверо из каждых десяти молодых американцев хотели бы стать крупными начальниками или руководителями своего бизнеса, а в Европе этот показатель еще ниже. В идеале «ЯЯЯ» предпочитают быть свободными художниками, фрилансерами, в крайнем случае — заниматься чем-нибудь веселым и неутомительным в офисе с хорошим дизайном и дружелюбной атмосферой.

Никогда еще жизнь известных людей не пользовалась таким вниманием у молодежи: сплетни из мира звезд и обсуждение известных актеров, певцов, шоуменов являются огромной частью их общения.

По данным тестов Торренса*, креативность молодежи росла с середины 1960-х до середины 1980-х, затем падала и резко обвалилась в 1998-м. Кроме того, представители поколения показывают самый низкий интерес к овладению новой информацией за все наблюдаемые периоды.

* Примечание Phacochoerus'а Фунтика: «Через „Миннесотские тесты оценки творческого мышления“, созданные Элисом Полом Торренсом, в США регулярно прогоняют школьников и студентов. Считается, что у этих тестов высокая степень достоверности результатов».

Самые простые действия — купить рубашку или выбрать десерт — им проще совершать, обсудив предварительно в «Твиттере» с сотней-другой людей.

Это самое умытое, ухоженное и хорошенькое поколение в человеческой истории.

Природа человека, конечно, неизменна (хотя бы потому, что психика и разум человека настолько мобильны, а поведенческие программы настолько сложны, что любое изменение в них будет лишь вариацией нормы). Но вот человечество в целом действительно меняется, что подмечали еще историки древности, хотя тогда социальный прогресс двигался со скоростью осенней сонной мухи. Конечно, факторов, меняющих лицо цивилизации, — огромное количество, но сейчас мы остановимся на одном из них, возможно решающем.

Человечество стареет. Оно обрастает уже вполне явной седой бородой, и начиная с XVIII века с каждым годом становится все больше стариков. Средний возраст американца сегодня — 37 лет, россиянина — 39, европейца — 40.

Давать смешные названия поколениям начали уже давно.

Потерянное поколение. Люди, рожденные на рубеже XIX–XX веков. Попав в юном возрасте на фронты Первой мировой и созрев там, оно вернулось на руины миров своего детства и долго не понимало, что теперь делать. Когда некоторые из них ухитрились не спиться и стали подниматься на ноги, создавать семьи и работать, их накрыла Великая депрессия. Те, кто сумел справиться и с этим, дожили до окопов Второй мировой.

Бэби-бумеры, шестидесятники. Даты рождения — с 1935 по 1960 год. Самое бунтующее поколение. Хиппи, марихуана, свободная любовь, нет войне во Вьетнаме, Вудсток — в США. Студенческие бунты — во Франции. Шестидесятники-диссиденты в странах соцлагеря. Хорошо разбирались в политике, проявляли высокие интеллектуальные способности, дали мощный пинок науке и культуре.

Поколение Х. Люди, рожденные с 1960 по 1980 год. Сейчас на планете хозяйничают именно они. Основные приметы — частые разводы, сокращение рождаемости, недоверие к власти любого рода, высокие интеллектуальные и творческие способности, огромные амбиции.

Поколение Y. Так именовались «миллениумы», когда еще катались в колясочках и было совершенно непонятно, какими они станут.

Вот, например, средний возраст римлянина эпохи империи был 12 лет, что сильно сказывалось на общем состоянии дел. Сегодня в таких возрастных границах пребывает, скажем, Сомали. И когда сейчас родители бранят ленивого школьника, намекая ему, что в его возрасте некоторые уже командовали армиями и управляли государствами, а он все не приучится носочки складывать в корзинку для грязного белья, школьник, если бы учился лучше, мог бы резонно возразить, что управляли, конечно, и командовали, но управление было соответствующим.

В пятнадцать лет преотлично можно объединяться в стаи и идти мочить ненаших гадов, а вот чтобы создать эффективную экономическую политику и развитые дипломатические отношения с соседями — тут требуются кое-какие знания и большой житейский опыт.

Ведь взрослый человек устроен иначе, чем подросток. Ответственность за окружающих и забота о них становятся куда важнее, чем слава, чем битвы, чем кипящий в венах адреналин, хотя бы потому, что гормональный фон у людей за тридцать выглядит, увы, совсем иначе, чем в конкистадорский период тинейджерства. Чем старше мы становимся, тем мы предусмотрительнее, спокойнее и альтруистичнее (конечно, есть и очень энергичные злющие старикашки, и благонравные сострадательные дети, но и те и другие, скорее, исключение из правил). И это нормально. Возраст защитника, возраст опекуна, что поделаешь. Агрессия сменяется эмпатией — обычный биохимический процесс. Это молодняку нужно отвоевывать место под солнцем, упоенно мутузить друг друга за самок и расчищать себе пространство, а патриархам положено опекать детенышей и урезонивать молодежь, сохраняя безопасность группы в целом.

Пока человечество было молодо, оно любило драки, кровь и насилие: пышные казни на площадях с волочением и потрошением, гладиаторские бои, разрушение Карфагенов и прочие невинные детские забавы. Перешагнув тридцатилетний рубеж, оно выяснило, что теперь другие приоритеты. С каждым годом, добавляемым к среднему возрасту человечества, оно становится все более нетерпимым к насилию, все более требовательным к комфорту, все больше заботится о подрастающем поколении.

Так появились на свет Женевская конвенция, Декларация прав человека, многочисленные общества по защите детей, животных, меньшинств, заключенных — кого угодно. По главному принципу зрелого человека — «Главное, чтобы все были живы и здоровы».

И, конечно, все резче менялось отношение человечества к детям. Где-то до VI века до нашей эры мы существовали в режиме, который этнографы именуют «эпохой инфантицида»: лишних детей убивали, принося в жертву, выкидывая в реки и овраги, а часто просто съедали в ритуально-кулинарных целях (конечно, в развитых цивилизациях, где средний возраст населения благодаря медицине и отсутствию перебоев с питанием был выше 7–8 лет, все обстояло не столь плачевно, но даже там детские жертвоприношения, мягко говоря, не были редкостью).

Потом отношение к детям несколько улучшилось. То есть истребление матерью или отцом неугодившего им потомства еще долго было неоспоримым, святым родительским правом (а убийство «бесчестных» дочерей в некоторых странах, скажем в Саудовской Аравии, до сих пор считается гражданским долгом любого родителя), но все-таки в целом детей стали более или менее выращивать, воспитывать и образовывать. Дело это было тяжелое и неблагодарное. Когда на каждого взрослого, перешагнувшего 20-летний рубеж, приходится десять детей и подростков, страна превращается в огромный детский сад, в котором трудно поддерживать порядок.

К счастью, в арсенале древних педагогов имелись эффективные воспитательные средства. Нам сейчас даже трудно представить себе то количество трепок и колотушек, которое получал среднестатистический ребенок, имевший несчастье родиться в период с X века до нашей эры по XVIII век эры нашей. Можно ознакомиться с трудами известных «историков детства», например Филиппа Арьеса или Ллойда Демоса, чтобы составить себе представление о том, какой пыточной комнатой была детская вплоть до начала новейшей истории.

Младенцев пеленали так туго, что те впадали в некое подобие анабиоза — сил у них хватало только на то, чтобы тихонько дышать, не беспокоя своим плачем окружающих. Чтобы приучить проситься на горшок, их с двух месяцев регулярно окунали попой в ледяную воду после каждого «нелицензированного» опорожнения, и уже к полугоду дети древности отличались потрясающей в этом смысле опрятностью. Шлепать ребенка начинали с самого нежного возраста, а с года-­двух уже регулярно секли. Из школ доносились такие вопли, что цену аренды домов по соседству приходилось снижать. В самых дорогих и престижных школах били еще усерднее (символом Итона до самого последнего времени была розга). Истязание детей было освящено традицией, Библией и обществом.

А куда было деваться? При наличии десятка детей чуть ли не в каждой семье никакой возможности индивидуально и бережно работать с каждым ребенком не было. Скажем, французскому философу и писателю XVI века Мишелю Монтеню повезло: его родители считали, что детей надо воспитывать только лаской и любовью. Но они были знатны, неимоверно богаты, и Мишель был у них один. При наличии десяти нянек и изобилии свободного времени родители Монтеня могли позволить себе иметь самые современные взгляды на педагогику.

Большинство же других родителей, мечтавших о том, чтобы ни один из многочисленных отпрысков не стал вором и убийцей и не кончил жизнь на виселице, вынуждены были вести себя с детьми иначе. Хорошо битый ребенок обычно реже опасно шалил и проявлял несколько большее усердие в учебе, чем его сверстник, чьи родители, слишком занятые добычей хлеба насущного, пренебрегали долгом воспитания.