Центральная Монголия 2017. Часть 5. Много лавы и немного метеорологии

17.07.2017, понедельник. Из Хархорина наш путь на северо-запад по центральной Монголии продолжился до поселка Тариат. Рядом с ним располагается национальный парк с длинным, трудновыговариваемым названием Хорго Тэрхийн Цагаан Нуур. Название сложено из двух достопримечательностей парка – озера Тэрхийн Цагаан Нуур (переводится, как Белое озеро) и долины вулканов с главным вулканом Хорго. Ради вулканов мы туда и ехали.

На дороге был в основном асфальт (разного качества), только на двух перевалах – зубодробительная гребенка. Въезд на территорию парка платный, цена стандартная для Монголии – 3000 тугриков. От Тариата до озера – грунтовка, местами каменистая. Поскольку из Хархорина выехали во второй половине дня, к озеру добирались уже в темноте. Дорога была очень извилистая, многократно давала ответвления, не всегда было понятно, куда ехать. Мы даже немного заблудились, но не одни, пара монгольских машин тоже попетляла вместе с нами. По берегам озера разбросано множество юрточных кемпингов, но на восточном берегу есть место для парковки со своими палатками.

Где-то читал, что в старые времена, когда один кочевник видел на горизонте юрту другого кочевника, ему сразу становилось тесно. Но времена изменились, и сейчас у берега машины и палатки современных кочевников стояли тесной дружной семьей. Пока я надувал коврики для сна, Светлану уже зазвали к соседней палатке на чай. Она пошла, прихватив очередной пакет с пряниками, но запас русских слов у соседей оказался ограниченным, поэтому продуктивной беседы не получилось, и в основном мы дружно поулыбались друг другу.

Озеро лежит на высоте 2060 метров над уровнем моря, да еще с утра похолодало, поэтому ночью в палатке было довольно зябко, и не спасали даже теплые спальники. Но если крепко прижаться друг к другу спинами, то можно согреться и, наконец, заснуть…

18.07.2017, вторник. Соседи с утра начали собираться в дорогу, презентовав нам на завтрак хлеб, сыр и огурцы. На озере мы решили провести полный день, а на вулкан сходить вообще завтра, поэтому лениво поспорили, куда прогуляться до обеда – вдоль северного берега или вдоль восточного. Не придя к единому мнению, решили вначале сходить к башенкам из лавы.

Эти башенки находились совсем рядом с нашим лагерем, но вчера в темноте мы их толком не разглядели. Они поставлены на небольшом мыске, вдающемся в озеро. Их тут больше сотни, все разного размера. Сложены из обломков лавы, которые находятся прямо под ногами. Я не знаю, имеют ли эти башенки какой-нибудь сакральный смысл, или сложены отдыхающими по образу туристических туров, но смотрелись они очень живописно.

Мы побродили между ними, разглядывая застывшую лаву. Незаметно для себя увлеклись, и в итоге совершили-таки прогулку вдоль восточного берега. Фактически вся прилегающая к озеру с востока территория представляет собой сплошное лавовое поле (точнее, перекрывающие друг друга лавовые поля). В разных источниках оно носит разные названия: Хангайское, Тариатское, Тариату-Чулуту.

Последние по времени лавы вулкана Хорго датируются примерно 3000 годом до нашей эры, то есть все это происходило уже в историческое время, и возможно, кто-то из первых жителей Монголии мог видеть это грандиозное зрелище. Тогда же образовалось и само озеро – лавовые потоки образовали плотину, перекрыв путь реке.

Ближе к берегу базальт черный, с крупными порами. Дальше – тоже базальт, но уже покрытый мхом и лишайником, поэтому выглядит не черным, а зеленоватым. На отдельных участках все это напоминает полигональные грунты или пятна-медальоны в зонах вечной мерзлоты. В Монголии многие территории заняты мерзлотой, но все же это очень непривычно. Одно дело, увидеть такую картину в северной тундре, и совсем другое – на лавовом поле. Хотя льду все равно, что приподнимать.

Лавы при излиянии были очень жидкими, и смогли растечься по большой территории.

Периодически встречаются лавовые вздутия высотой несколько метров, возвышающиеся над окружающим лавовым полем. Такие вздутия образуются, когда еще жидкая лава внизу оказывает избыточное давление на верхний, уже застывающий слой, который еще недостаточно толстый и прочный, чтобы выдержать этот напор.

Окрестности озера совершенно не напоминают уже ставшую привычной монгольскую степь. Здесь поверх лавовых полей растут лиственницы и кедры. Правда, все небольшого размера, но уже с шишками.

Пока мы удивлялись местной растительности, на небе появились перистые облака с растрепанными, немного «когтистыми» краями. В благополучной Европе это означает, что к ночи подойдет теплый фронт с дождем. На Алтае это означает, что дождь будет, скорее всего, сразу после обеда. Я не знаю, почему Алтай нарушает скорость прохождения «главной облачной последовательности», но делает он это постоянно. Разумно считая, что Монголия куда ближе к Алтаю, чем к Европе, я спрогнозировал дождь на «после обеда».

Недалеко от дороги находятся две пещеры – Ледяная и Желтых псов Ада. Я не знаю, кто давал второе название, возможно монголы тут ни при чем, и это творчество европейских туристов. Во всяком случае, на карте навигатора они обозваны именно так: «Ice cave» и «Yellow dogs Hell cave». Собственно, это уже не пещеры –когда-то это были крупные лавовые туннели (или даже единый туннель, поскольку «пещеры» совсем рядом друг с другом), но кровля давно обвалилась. Теперь это просто провалы в лавовом поле. По их глубине можно представить примерную толщину лавового покрова.

Ко дну Ледяной «пещеры» можно спуститься, но вид снизу на ненадежные нависающие сверху камни не способствует долгому пребыванию в ней. На дне маленькое озерцо (фактически, лужа). Наверное, потому что оно зимой замерзает, «пещеру» и назвали Ледяной.

Поверхность лавовых комков на дне была химически изменена, и выглядела необычно – как будто-то кто-то специально покрасил затвердевшую корку, чтобы структура лучше читалась.

В «пещеру» Желтых псов спуск мы не нашли, но, поскольку оба провала фактически близнецы, это нас не расстроило.

От «пещер» была видна находящаяся в отдалении горка с конусовидными склонами. Подробной схемы вулканического поля у нас не было, но горка показалась нам подозрительной в плане принадлежности к категории вулканов, и мы направились к ней, чтобы развеять сомнения.

По пути попался небольшой участок поля, на котором хорошо был виден характер базальтовых, самых текучих лав. Здесь лава застыла волнами, извивами, канатами (веревочная, или канатная лава).

Когда верхняя корочка лавы, контактирующая с холодным воздухом, уже начинает застывать и останавливаться, горячая внутренняя часть потока еще сохраняет подвижность. Она «тащит» застывающую корку над собой, и та сминается в складки поперек направления движения. Считается, что канатные лавы лучше всего наблюдать на гавайских вулканах. Но мы на личном опыте убедились, что и на монгольских вулканах они тоже весьма наглядные.

Пока мы лазали «по канатам», небо быстро затягивало – на смену перистым облакам пришли перисто-слоистые. Мой прогноз оправдывался. Я даже начал подумывать, не сменить ли профессию на синоптика.

Вскоре мы поднялись на заинтересовавшую нас горку, и наши подозрения подтвердились. Сверху четко читалась ее кольцевая структура, с разрушенной взрывом боковой стенкой. Уже дома я нашел короткий список вулканических построек поля и предполагаю, что мы видели вулкан Однобокий. Он на несколько тысяч лет старше Хорго, дно бывшего кратера давно выровнялось, и сейчас в нем спокойно растут деревья.

С края Однобокого стал хорошо виден и Хорго. Оказалось, что до него совсем недалеко, и по прямой можно дойти за часок.

Тогда напомнив себе, что не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, мы направились к Хорго безо всяких троп, прямиком через лавовые поля. Толстый слой застывшей лавы так растрескался за прошедшие тысячи лет, что стал буквально каким-то лавовым «курумником».

Снова нам попадались растрескавшиеся лавовые вздутия, лавовые трубки и лавовые пузыри. Для тех, кому вулканы совсем не интересны, этот путь показался бы скучным и трудным, но мы бродили по полю, не чувствуя усталости, с удовольствием обнаруживая все новые образования.

Наконец, добрались до подножия Хорго. Здесь было шумно от посетителей – монгольские семьи, весело пыхтя, поднимались на склон. Для облегчения подъема почти до кромки кратера ведет бетонная лестница. Впереди нас шла маленькая девочка детсадовского возраста, под присмотром мамы старательно считая ступеньки вслух. По-английски. Нам она, естественно, сказала «Хэлло». Боюсь, так Монголия постепенно и войдет в мир глобализации, толерантности и разгула политкорректности. Хоть бы не очень скоро…

А лестница тем временем все вела нас вверх. Вообще, делать лестницы на вулкан – это в корне убивать саму идею подъема на него. Представляю, что сказали бы наши камчатские знакомые, которые на стратовулканы ходят по тропам или вообще без них. А тут бетонная лестница на банальный шлаковый конус.

Да, Хорго – это просто небольшой шлаковый конус высотой примерно 100 и шириной 180-200 метров. Такие конусы характерны тем, что они извергаются однократно. После окончания активной фазы лавовый канал полностью закупоривается, и в этом месте больше извержений не бывает. Поэтому размер шлаковых конусов всегда небольшой. На склонах вулкана Горелый (см. Южная Камчатка 2016), например, таких конусов была разбросана пара десятков, и никому даже в голову не приходило на них взбираться. А тут – достопримечательность…

С другой стороны, именно потому, что на конусы мы ни разу не залезали и внутрь не заглядывали, нам и было интересно. Кроме того, на примере Авачинской сопки, мы помнили, как трудно подниматься вверх по шлаку, потому что ноги просто съезжают вместе с ним вниз. Поэтому мы быстро простили монголам их ступеньки и, улыбаясь встречным и попутным, поднялись к кратеру. Глубина была метров 50 или немного больше, молодежь спускалась прямо внутрь, старики мудро глядели сверху. Шлак на наружных склонах Хорго был черного цвета, внутри кратера – красный. Застывшей лавы на склонах почти не было – она сразу вся стекла в долину.

С вершины было видно, как все пространство до озера на горизонте занимают сплошные лавовые поля, поросшие лесом. Почему вообще здесь нет большого вулкана, но есть мелкие конусы и обширные лавовые поля? Вулканология (в моей интерпретации, конечно) объясняет это следующим образом. В этом регионе магма, пробиваясь наверх из магматической камеры, нашла выход на поверхность не в виде одного крупного канала, а в виде множества мелких, охвативших большую территорию. В результате мощности каждого отдельного канала не хватило для создания крупного вулкана. Но все вместе они произвели продуктов извержения ничуть не меньше, чем большой щитовой или стратовулкан. Так что отнесемся и к ним с уважением.

Осталось ответить лишь на последний вопрос: откуда вообще в Монголии вулканы? Страна лежит практически в центре Азии, а не на краю литосферной плиты, и никаких зон субдукции под ней не наблюдается. Общепринятая теория находит причину в существовании Байкальской рифтовой зоны. Она не ограничена только озером Байкал, а простирается намного дальше. Например, озеро Хубсугул на севере Монголии – прямое ее продолжение. А любой рифт – это система разломов и повышенный тепловой поток, идущий из недр Земли. Это создает благоприятные условия для проявлений вулканизма. Потухшие вулканы, связанные с Байкальским рифтом, есть и на нашей территории – в Тункинской котловине. Когда мы несколько лет назад в Бурятии поднимались на воздушном шаре, нам показывали с высоты остатки некоторых вулканов.

Обратный путь мы решили немного сократить. Вдоль восточного берега озера проходит отрог хребта Тарбагатай, и дорога делает вокруг него большую петлю. Но есть и короткий путь через небольшой перевал. Дорога на перевал выглядела очень по-монгольски: знак «проезд запрещен», камни поперек дороги, в подтверждение того, что знак не ошибается, и… веер дорог в объезд этого досадного недоразумения.

С перевала мы еще раз бросили взгляд на конус Хорго. Любой вулкан по-монгольски — «тогоо», что означает котел. Поэтому полное его название – Хорго тогоо. Мы привыкли к тому, что со словом котел у вулканологов ассоциируется только испанское «caldera». Но у кочевых народов свои взгляды на котлы.

Спустившись с перевала к озеру, мы вернулись к нашей палатке. За утро состав кочевников на берегу поменялся, и рядом с нами стояла уже другая машина и другая палатка. Хозяйка сразу пришла к нам с бутылкой кетчупа и каким-то очень сложным вопросом на смеси монгольского, английского и русского. Далеко не сразу мы сообразили, что она спрашивает, будем ли мы есть шашлык, приготовленный в этом конкретном маринаде. Будем, конечно! Все что угодно будем после нескольких часов прогулок по лавовым полям!

Но отведать шашлыка нам так и не довелось — на озеро налетели обещанные мной с утра грозовые тучи. Как мы знаем из фильма «Монгол», в древности кочевники с опаской относились к грозе (если помните, только Темучин не испугался, а потому победил противника и стал Чингис-ханом). Наверное, что-то такое осталось и в современных монголах, поэтому с первыми раскатами грома и первыми каплями дождя берег стремительно опустел, и мы остались в гордом одиночестве. Нет, не в одиночестве — на освободившееся от людей место тут же спикировали чайки, подбирая остатки трапез. Мы сидели в машине и наблюдали за этой птичьей житейской суетой. А пока мы разглядывали чаек через ветровое стекло, еще одна чайка коварно подкралась сзади и распотрошила наш кулек с мусором. Пришлось потом собирать его вокруг палатки.

Вечером, когда дождь прекратился, мы прошли вдоль северного берега озера. В озеро вдавался каменный мыс, с различными формами выветривания.

А потом, перед сном, мы любовались красками заката, отражающегося в воде.