«Погибнем, но не сдадимся» Эсминец «Страшный»
Миноносец «Страшный» был «родным братом» и «сослуживцем» знаменитого «Стерегущего». Первоначальное имя этого корабля было «Скворец». Он вступил в строй 1 марта 1904 г. Командиром миноносца был капитан 2-го ранга Константин Константинович Юрасовский, инженер-механиком — Павел Михайлович Дмитриев, штурманским офицером — мичман Андрей Михайлович Акинфиев. А единственным из экипажа, кто служил несколько лет на Дальнем Востоке и успел «понюхать пороху», был артиллерийский и минный офицер «Страшного» — лейтенант Ермий Александрович Малеев.
Как и многие знаменитые русские моряки, Малеев родился далеко от моря — в Уфе, 8 апреля 1877 г. В 1898-м окончил Морской кадетский корпус, был выпущен с чином мичмана. Службу нес на Дальнем Востоке — на транспорте «Ермак», крейсере «Владимир Мономах», эскадренном броненосце «Севастополь». 6 апреля 1903 г. был произведен в лейтенанты.
В сумерках 31 марта 1904 г. отряд из восьми русских миноносцев, в числе которых был и «Страшный», двумя кильватерными колоннами двинулся в направлении острова Сапшантау. Около 22 часов начался дождь, небо заволокло, на воду опустился густой туман. В преддверии боя вся орудийная прислуга миноносца находилась на своих постах. Дождь стал настолько плотным, что русские корабли с трудом различали друг друга в пелене мороси.
Около двух часов ночи на «Страшном» заметили в море силуэты шести кораблей. Не имея представления о том, кто это — русские или японцы, К. К. Юрасовский решил дождаться рассвета. Но как только «Страшный» поднял свои позывные, неизвестные корабли открыли огонь. Это были два японских крейсера и четыре миноносца.
Первый же 152-миллиметровый снаряд, попавший в «Страшный», вывел из строя носовое орудие миноносца. Погиб и кавторанг Юрасовский. Командование над кораблем принял лейтенант Малеев. Развив предельную скорость, «Страшный» уходил от преследователей в сторону Порт-Артура, продолжая яростно отстреливаться.
Одна из торпед, выпущенных с русского миноносца, поразила японский крейсер. Тот лег в дрейф, на помощь к нему устремился другой крейсер… Теперь «Страшного» преследовали только четыре «японца». Но тут на миноносце прогремел страшный взрыв — это японский снаряд угодил в торпеду кормового аппарата. Почти все, кто находился на палубе, погибли. Из офицеров в живых оставался только лейтенант Малеев.
До врага оставалось около 70 метров. «Японцы» хладнокровно окружили гибнущий миноносец и открыли огонь в упор. Помощи ждать было неоткуда.
— Погибнем, но не сдадимся! — Это были последние слова бесстрашного офицера Ермия Малеева. Метким огнем командира «Страшного» был вдребезги разнесен мостик одного из японских миноносцев, на другом снесло трубу. Окутанный паром, пылающий, но непобежденный «Страшный» ушел под воду в 6 часов 15 минут утра 31 марта 1904 года, на тридцатый день своей службы, за восемь дней до 27-го дня рождения своего героя-командира…
К сожалению, подвиг команды «Страшного» оказался «в тени» сразу двух событий. Во-первых, по трагическому совпадению в тот же день, 31 марта, погиб на мине эскадренный броненосец «Петропавловск», на котором держал флаг вице-адмирал С. О. Макаров. А во-вторых, бой «Страшного» в целом был очень похож на героический бой «Стерегущего», случившийся месяцем ранее. В результате вся слава досталась именно «Стерегущему».
Тем не менее в составе русского флота довольно быстро появились корабли, названные в честь героев из экипажа «Страшного» — «Лейтенант Малеев», «Капитан Юрасовский» и «Инженер-механик Дмитриев». В 1906 г. появился и новый эсминец «Страшный». В дальнейшем это название носил также советский эскадренный миноносец (1939).
У Степанова в "Порт-Артуре" гибель "Страшного" хорошо описана.
Вечная Память Героям!
"Доброе слово и Кошке приятно"
Одним из самых известных героев Крымской войны был Пётр Кошка – матрос, который прославился на всю Россию благодаря своей доблести. Существует легенда, что во время обороны Севастополя перед вице-адмиралом Владимиром Корниловым упала бомба с горящим фитилем. Матрос, который стоял рядом, не растерялся и бросил её в котёл с кашей – фитиль погас и взрыва удалось избежать. Адмирал поблагодарил героя, на что тот ответил: «Доброе слово и Кошке приятно».
А вот пара элюстраций из советского "комикса" об одном из подвигов матроса Кошки:
Грудью на амбразуру
За годы Великой Отечественной войны около 250 человек (по другим данным - более 400) закрыли своими телами вражеские огневые точки. Кстати, интересный факт - семеро даже смогли выжить после этого! Второй интересный факт - в этот список входит и женщина. Долгое время эти подвиги не подлежали сомнению, а выражение "грудью на амбразуру" стало крылатым.
А затем пришли "эксперты". Множество людей стало рассказывать, что такой подвиг невозможен в принципе, и вообще это - советская пропаганда. Особенно сильно экспертам не понравился подвиг Матросова (возможно потому, что в силу не очень высокой образованности о других подвигах они никогда не слышали). Вышла куча книг и статей, например, от Виктора Астафьева или Бориса Соколова с развенчанием "мифа Матросова". Отрывок из книги Соколова "Все мифы о Второй мировой. «Неизвестная война»" отчего-то очень понравился публике. Я просто обязан его процитировать: "он залез на него [дзот] и сверху старался прижать ствол пулемета, но немецкие солдаты, схватив его руки, стащили вниз и расстреляли". Этот фрагмент быстро разошёлся по интернетам, а в дополнение к нему очень любят совать фото какого-нибудь крупного мегадота, типа такого.
Очевидно, у Матросова были очень длинные руки.
На различных форумах собирались роты и батальоны профессиональных дото- и дзотоборцев. Были найдены десятки решений, как эффективно заставить замолчать огневую точку: её надо было забросать гранатами/заткнуть амбразуру мешком или ватником/сбить пулемет бревном/заткнуть вентиляцию/вырвать пулемет у офигевших от такой наглости фрицев и многое, многое другое. Короче, гении тактики и стратегии пришли к выводу, что это все эти подвиги - мифы, брехня и пропаганда. Осталось понять - зачем несколько сотен советских солдат так глупо и бесславно погибло?
Долговременные огневые точки крайне активно использовались на всех фронтах Второй Мировой войны. Поэтому бороться с ними приходилось регулярно. Самым эффективным (а заодно и эффектным) было выжечь ДОТ огнеметом. Однако такой способ был связан с кучей трудностей. Поэтому обычно точку просто расстреливали артиллерией, бомбили либо обстреливали из тяжелого ручного оружия.
Однако часто (например, бои идут в городе, или танки не успели подойти) доты и дзоты приходилось брать одной пехотой. Почему же солдаты выбирали такой самоубийственный и неэффективный способ боя с противником?
Иногда, в критические моменты боя лечь грудью на амбразуру было единственным решением. "Но во имя чего?", - скажут мастера штурма. "Можно же просто забросать дзот гранатами!". К сожалению, это очень сложно. Вот ДЗОТ, который закрыл Матросов. Закинуть в такую небольшую амбразуру гранату с 15-20 метров - непростая задача.
Не всегда можно было с ходу ворваться в огневую точку и перерезать гарнизон, как бы заманчиво это не звучало. Во-первых, немцы не были идиотами, и их ДОТы запирались во время боя. Во-вторых, рядом с точкой всегда сидело подразделение солдат, которое пресекало все попытки обойти ДОТ. Поэтому хитрожопый герой, решивший зайти в тыл врагу, был бы неприятно удивлён.
По этой же причине, кстати, красноармейцы вряд ли могли залезть на крышу дзота во время боя и что-нибудь сделать с вентиляцией - их просто пристрелили бы.
"Ну и что? А чем труп-то на амбразуре помешает? Он же пули вряд ли задержит!", - возразят любители разрушать мифы. Человеческое тело - не мешок с песком, и большинство пулеметных пуль его просто пробьёт. Но от тела героя этого и не требуется. Достаточно просто перекрыть обзор пулеметчику. Амбразуры огневых точек - узкие и, обычно, располагаются очень низко. Из них и так ничего не видно, а труп, лежащих перед амбразурой, окончательно перекроет обзор.
Кроме того, такой смертник окажет колоссальное психическое влияние на гарнизон огневой точки. Гарнизон поймёт, что противник совсем близко и вот-вот он ворвётся внутрь.
Многие "матросовцы" вместе с собой забирали и немцев, засевших в дотах. Поняв, что закидывать противника гранатами бесполезно, некоторые воины брали связку гранат, добегали до цели и, умирая, успевали засунуть фашистам "подарок". Так погибли Михаил Бовкун и Геннадий Вавилов.
Какой же можно сделать вывод? Прыжок "грудью на амбразуру" действительно эффективен и, при грамотном применении, способен преломить ход боя. Однако такой героический поступок будет последним в жизни бойца. Поэтому так поступали крайне редко.
ЖИЗНЬ ПАРТИЗАНА
В преддверии праздника Победы, решил рассказать интересную историю связанную войной. Как всегда бывает в таких случаях, далеко ходить не пришлось – достаточно было заглянуть в свое генеалогическое древо. Сегодня речь пойдет о Еременко Степане Сергеевиче, партизане, воевавшем на территории Краснодарского края в отряде им. Игнатовых.
Еременко Степан Сергеевич - довоенное фото.
Вообще, удивительная судьба, наверное, у каждого человека рожденного на рубеже эпох, когда менялось практически всё. Так произошло и со Степаном. Родившись до революции, 27 марта 1911 года в городе Екатеринодаре, после 1917 года у него изменились фамилия, имя, отчество и даже дата рождения! Рожденный как Яременко Стефан Сергеев, в советское время он стал Еременко Степаном Сергеевичем с новой датой рождения – 9 апреля 1911 года по «новому стилю». Да и сам город, где он родился теперь стал называться Краснодаром.
Запись о рождении Степана Еременко в метрической книге (ГАКК. Ф. 801. ОП. 1. Д. 223. Л. 42.)
После окончания начальной школы в 1926 году поступил в учебно-показательные мастерские, а затем в ФЗУ комбината «Севкавжирмасло» в г. Краснодаре. В 1931 - 1933 годах учился в институте маслобойножировой промышленности в г. Краснодаре, затем, не окончив институт, работал слесарем на комбинате «Главмаргарин». В 1937 году поступил на «стахановские курсы» (техникум), которые окончил без отрыва от производства в 1941 году. С 1940 года работал на гидрозаводе этого комбината помощником механика. С 1929 по 1939 год состоял в рядах ВЛКСМ. Беспартийный.
Краснодар. Комбинат "Севкавжирмасло" (1931)
В середине 30-х годов женился и в 1936 году у Степана родился сын Юрий. Жизнь шла своим чередом как у всех – работа, дом, семья, быт. Но в нее самым неожиданным образом вмешалась война.
В 1941 году Степан Сергеевич был направлен в г. Ростов на республиканские курсы минеров, которые и окончил. При проведении эвакуации в начале августа 1942 года участвовал в мероприятиях по выводу из строя своего предприятия перед наступлением немецко-фашистских войск на г. Краснодар.
А с 9 августа 1942 года он был зачислен в ряды партизанского отряда Сталинского района г. Краснодара (впоследствии отряд им. Братьев Игнатовых), став старшим подрывником-минером 2-го взвода. Неоднократно участвовал в боевых операциях в тылу противника.
В отряде непрерывно шло обучение взрывному делу, одним из первых преподавателей был и Степан Сергеевич. Вот как Петр Карпович Игнатов описывал создание в отряде «минного вуза»: «Перед уходом на диверсии, Ветлугин, Еременко и Кириченко просили меня открыть при нашем отряде «миннодиверсионный вуз». Мысль об открытии «минного вуза» явно пришлась по душе и товарищу Поздняку: на сухощавом, подвижном лице его лежала улыбка, когда он повторял в задумчивости: «Минный вуз»… Предложение обсудим немедленно и — в жизнь…»
Совещание состоялось на той же полянке. Товарищ Поздняк говорил о будущей работе отрядов, о возможностях лесной горной войны партизан, отрезанных от частей Советской Армии, и о нашей минной школе. Эта школа, по мнению товарища Поздняка, в первую очередь должна охватить партизан Краснодарского куста. Для начала каждый отряд выделит по меньшей мере двух лучших партизан для учебы в нашем «вузе»… Сознаюсь, я слушал эти слова с большим волнением. Мысль Евгения воплощалась в жизнь. Мертвый, он продолжал свое живое, святое дело. <…>
Как только Ветлугин, Кириченко, Ельников вернулись с операций, я созвал всех наших минеров и сообщил им о решении командования открыть минную школу.
Новость эту наши инженеры приняли с таким юношеским восторгом, что смотреть на них было радостно: ведь у каждого были семьи, дети, тревога на сердце. А вот, подите ж вы, папаши чуть в пляс не пустились! Я приказал им немедленно приниматься за разработку учебного плана, хотя и знал, что ни торопить, ни подгонять их мне не придется.
И верно: учебный план нашего «минного вуза» вскоре был готов. Весь курс мы рассчитали на шестьдесят лекционных часов. После этого — учебная практика на минодроме и выходы на боевые операции.
К боевой практике решили допускать только тех из наших «студентов», кто сдаст экзамены по теоретическому курсу. Теорию поручили читать Ветлугину, руководить практикой — Еременко и Кириченко. Председателем экзаменационной комиссии назначили меня».
30 октября 1942 года Степан минировал железнодорожное полотно и шоссейную дорогу на перегоне Северская-Ильская, в результате чего были подорваны поезд и автомашины немецко-фашистских оккупантов. Был представлен к правительственной награде. Согласно наградным характеристикам, «при минировании в сложных условиях проявил исключительную самоотверженность и героизм».
Вот как описывается этот 8-й боевой выход партизанского отряда им. Братьев Игнатовых в «Итоговом отчете о боевой деятельности отряда»: «29 октября, снова пройдя мимо ДЗОТов, группа обоих отрядов занялась делом по выработанному заранее плану: две группы заняли оборону к ДЗОТам, одна справа под командой тов. Ельникова, вторая слева, под командованием тов. Мусьяченко, тыл прикрывала третья группа с пулеметом под командой тов. Причины. На железную дорогу ушла четвертая группа со старшим минером тов. Еременко, на шоссе вышла пятая группа, под командованием инженера-минера тов. Ветлугина, каковая, своевременно закончив свою работу, ушла в исходное положение. Но у тов. Еременко, лично минировавшего шоссе, затянулась работа, так как он вышел на каменистое место, а искать другое было некогда. Не успел тов. Еременко закончить минировку, внезапно прошел поезд, минер едва успел выхватить противотанковую гранату, каковой минировал железную дорогу по способу Кириченко, но своим методом и упал рядом с полотном. После прохода поезда прошел патруль румын, не обнаружив лежавших на полотне партизан. Наконец, после двух с половиной часов работы, железная дорога была заминирована, место замаскировано под грунт, все убрано и группа пошла обратно, причем пришлось идти через минированное нами шоссе и уже за линией ДЗОТов все группы соединились. Едва расцвело с наблюдательного артиллерийского пункта можно было видеть как взорвался шедший с Северской поезд, разорвало паровоз, вагоны в числе 29 штук полетели под откос, нагромождались один на другой. Через минут 30 на шоссе взорвалась первая 7-тонная машина со снарядами, и через несколько минут, пытаясь объехать первую, взорвалась вторая такая же машина. На каждой из них сидело по пять сопровождающих конвойных немцев. Через 15 минут подошла с Ильской штабная машина с офицерами и, не доходя метров 200 до обоих машин, также взорвалась на наших минах.
Здесь также больше недели и на железной дороге и на шоссе не было никакого движения, к тому же наши батареи мешали вспомогательным поездам и машинам фрицев быстро растаскивать обломки и восстанавливать путь. Разведкой подсчитано одних только убитых 647 человек, считая и на шоссе, а искалеченных и тяжело раненых свыше 500 чел., ибо два дня из-под обломков извлекали трупы и раненых немцев».(ЦДНИКК. Ф. 4373. ОП. 1. Д. 156. Л. 7.)
1 января 1943 года во время боевой операции по минированию железно-дорожного пути между станицами Холмской и Северской Еременко Степан Сергеевич погиб при подготовке взрыва вражеского поезда.
Вот как вспоминал в своей книге «Записки партизана» гибель Степана Еременко командир отряда Игнатов Петр Карпович:
«Вернулась группа Веребея.
Степан Игнатьевич молча подошел ко мне. Он был бледен.
— Разрешите доложить, товарищ командир отряда. Задание выполнено. Поезд взорван. Но старший минер Еременко погиб при взрыве…
В сознании никак не укладывалось, что не стало нашего Степы, нашего общего любимца, мастера на все руки, веселого запевалы, прекрасного товарища.
Еременко погиб так, как умирают солдаты революции: на посту, с оружием в руках, своей смертью вырвав победу…
Группа тронулась до рассвета. Идти было трудно: тучи низко висели над землей, шел дождь, ревел ветер в глубоких ериках, глина липла к сапогам, ноги скользили на мокрых камнях. Только к вечеру подошли к железной дороге и, как всегда, начали наблюдение.
Первая ночь, намеченная для взрыва, прошла впустую: заложить мины не удалось.
Наступил канун Нового года. <…>
Место, назначенное для взрыва, оказалось неудачным. Так же тихо, один за другим, отошли вправо. Взобрались на полотно. Луста начал копать ямку. Кузменко и Коновиченко легли в дозоре. Группа прикрытия замерла в кустах. Еременко вынул противотанковую гранату…
Удивительный человек Степан Сергеевич! Не раз присутствуя на занятиях в минной школе, я слышал, как убежденно, с большим знанием дела Еременко доказывал своим ученикам все преимущества нашей новой автоматической мины. Не раз при мне он восхищался замедлителями Ветлугина. Он прекрасно знал нашу мину, он мастерски умел обращаться с нею, умом он высоко ценил ее достоинства, но его сердце не лежало к мине. Для себя лично он предпочитал противотанковую гранату. Обкладывая ее толом, он рвал поезда. И надо отдать ему должное: рвал умеючи.
На этот раз он тоже вышел на полотно со своей любимой гранатой. Он снял предохранитель и накладку и, осторожно придерживая инертную массу шпилькой, положил гранату в ямку. Луста начал укладывать вокруг нее толовые шашки.
И вдруг рельсы загудели. Сначала еле слышно, потом все громче, громче. Шел поезд в неурочное ночное время, как в ту памятную теплую октябрьскую ночь на четвертом километре, когда погибли мои сыновья. Надо было выхватить гранату и отскочить. Но заговорило чувство долга солдата — безоговорочно выполнить приказ командира, и оба минера продолжали работу. Поезд был буквально в десяти метрах, когда Еременко и Луста соскочили с полотна.
Взрыв оглушил даже тех, кто в группе прикрытия лежал в кустах. Паровоз взлетел на воздух. Передние вагоны полетели под откос. Остальные, наскочив друг на друга, лежали на полотне, разбитые в щепы. Первым пришел в себя Веребей и бросился искать минеров. Он нашел Лусту недалеко от насыпи. Леонид Федорович лежал, широко раскинув руки, без всяких признаков жизни. Приказав Малых и Кузменко отнести Лусту, Веребей побежал искать своего друга Степу Еременко. Он нашел Степана Сергеевича под обломками разбитого вагона: Еременко был мертв.
Товарищи понесли минеров в кусты. И так же, как тогда, на четвертом километре, друзья финскими ножами вырыли неглубокую могилу. Жужжали пули над головой, срезая ветки кустов. Страшно кричали раненые немцы на полотне.
Первым опустили в могилу Еременко.
Малых поднял Лусту и вдруг почувствовал, что под рукой бьется сердце. Он положил Леонида Федоровича на землю и брызнул в лицо водой из фляги. Веки Лусты чуть дрогнули.
— Жив! Луста жив! — забыв о пулях, об опасности, о немцах, во весь голос закричал Малых.
Еременко забросали землей, положили Лусту на самодельные носилки и вернулись в лагерь.
А Степана Еременко нет… Мне все казалось — он подойдет сейчас, сядет рядом и вполголоса, так, чтобы не слышал строгий комендант, затянет казацкую песню, широкую и привольную, как наши кубанские степи…»
О тех же событиях в «Итоговом отчете о боевой деятельности отряда» про 21-й боевой выход указано: «17 декабря минно-диверсионный выход группы минеров-диверсантов 3-го взвода под командой старшины тов. Веребей для выполнения приказа командующего краснодарским кустом тов. Поздняк о взрыве поезда и мостов и уничтожения машин на шоссе между Ильской и Холмской. Проведя тщательную подготовку и ведя неоднократные разведки мест проходов линии ДЗОТов, не раз пытаясь их пройти, наконец 31/12 вечером, когда немцы подняли новогоднюю пальбу, без всяких поводов и целей, группа прошла, вернее проползла между ДЗОТами, вышла к железной дороге, пролежав там сутки и вечером 1/1 стали минировать железнодорожный путь. Опять появившийся внезапно из-за поворота на большой скорости поезд выскочил к месту минирования, производивший эту работу старший отрядный минер т. Еременко, как теперь выяснилось, не хотел прерывать работу, очевидно надеясь в последний момент выскочить из-под поезда, но страшный взрыв паровозов похоронил под собой героя. Его помощник инженер-минер Луста, оглушенный взрывом лежал в канаве. Командир группы минер т. Веребей, не растерявшись, быстро подобрал т. Лусту и своевременно вывел всю группу за линию ДЗОТов, пока опомнившиеся фашисты кинулись искать диверсантов, оцепив местность.
Разведать количество разбитых вагонов и убитых немцев из-за усиленной охраны места происшествия и иллинии ДЗОТов не удалось. Также не удалось установить, с каким грузом ехал этот поезд». (ЦДНИКК. Ф. 4373. ОП. 1. Д. 156. Л. 9.)
Описание 21-го боевого выхода в сводном отчете по Краснодарскому партизанскому кусту (ЦДНИКК. Ф. 4372. ОП. 1. Д. 17а. Л. 53.)
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 ноября 1943 года посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени (№ 30578). 16 февраля 1944 года орден был вручен жене Еременко Степана Сергеевича Таисии Ефремовне Еременко, 1918 года рождения. Нетрудоспособным членам семьи погибшего партизана были установлены с 1943 года пенсии в сумме 200 рублей: сыну Юрию, 1936 года рождения, - до совершеннолетия, матери Еременко Анастасии Степановне, 1881 года рождения, - пожизненно.
Указ ПВС о награждении Степана Еременко (ГАРФ. Ф. Р7523. Оп. 4. Д. 204. Л. 116-117.)
После освобождения Краснодара, 17 марта 1943 года, состоялся митинг на комбинате «Главрасжирмало» в котором приняли участие 350 человек, посвященный присвоению званий Героев Советского союза братьям Игнатовым. На нем прозвучали предложения ходатайствовать о переименовании ул. Тихорецкой в ул. им. Братьев Игнатовых, установить бюст Е. П. Игнатова на территории комбината и «создать ремонтные бригада им. Братьев Игнатовых и тов. Еременко» (ЦДНИКК. Ф. 61. Оп. 1. Д. 72. Л. 7).
Могила Степана Еременко на Всесвятском кладбище города Краснодара .
Могила Степана Еременко на Всесвятском кладбище города Краснодара находится совсем недалеко от могилы братьев Игнатовых.
Каждый раз, читая строки донесения о боевом выходе с которого Степан не вернулся, я прокручиваю тот момент, когда он мог спокойно уйти и пропустить поезд. Никто его не упрекнул бы за это – ни боевые товарищи, ни командование. Но он остался и сделал так, как велело ему сердце. Я думаю это то, за что мы и должны их помнить.
Дедков Сергей
Если интересна военная тематика - подписывайтесь!
Лицевой счет Сталинского гор. Краснодара партизанского отряда им. Братьев Игнатовых по состоянию на 1 ноября 1943 года (ЦДНИКК. Ф. 4373. ОП. 1. Д. 156. Л. 3.)