Солдат Орешек - Бахревский В. - Свадьба

Очнулся солдат Орешек: что такое?Верёвками к дереву привязан, да так туго, и пошевелиться невозможно.Сверху ему далеко видно. Деревня вот она, а в деревне будто бы праздник затевают. Столы на улицу вытащили, избы ветками убрали, а люди как вымерли.— Пропал ты, солдат! — скачет барин под деревом. — Совсем пропал. Приказано тебя сжечь. Я уже и мужиков в лес за дровишками послал.И точно! Плетутся нога за ногу мужики из лесу, дрова на себе тащут. Принесли, сложили под деревом.— Зажигай! — торопит барин. — Солдата до свадьбы велено спалить.Сам и огонь добыл, а дрова не горят. Уж такие это сырые дрова, словно их из болота достали. Да так оно и было.— Негодники! — вопит на мужиков барин. — Марш в лес, не то я вас вместе с солдатом на том же дереве изжарю.Мужики в лес отправились, а солдат Орешек призадумался, как же помочь себе.— А чья это свадьба? — спрашивает.— Его препыльности Мопопы! — отвечает барин.— Какая же дура за него идёт? За мешок с трухой?— Девица Маланья, за ней на карете поехали.

«Ну ладно, — думает солдат Орешек. — Себя спасти — четверть дела, полдела — Малашу спасти, а дело — людей от Мопопы избавить».И ещё думает: «На доброе жадным я не был, не оставят меня в беде».Тут ему на ухо и сказали:— Мяу!Кот пожаловал! Тот самый кот, которого Орешек у Верлиоки до отвала накормил.— Этого, что ли? — башкой на барина показывает, а сам верёвки лапой дерёт, вот и руки уже свободны.— Этого, что ли? — опять спрашивает.Барин глядит на кота, трясётся.— Коты людям не страшны! — говорит.— Ну это смотря какие! — Обиделся кот, да как фыркнет, как сиганёт с дерева на барина, а тот, слабый человек, бух наземь — и глаза закатил.Освободился солдат Орешек от пут и в лес подался. Кот за ним. Сели на полянке, задумались.— Как же это Мопопу-то одолеть? — спрашивает Орешек.Кот лапой по усам туда-сюда провёл и отвечает:— Должно быть, без мышки тут не обойтись.— Мышку я тебе словлю, — говорит солдат, — а куда её деть?— В Мопопу запустить, в прореху от пули твоей.У солдата в затылке зачесалось.— Не больно простое это дело. Однако попробуем. Как говорит мой унтер Иван Спиридоныч: кивер раньше порток надевать не след.Раскопал Орешек норку, поймал мышку. В платок завернул, в карман положил, а тут и задрожала земля от конского топота: шестёрка коней карету мчит.В карете Малаша-милаша слёзки льёт. За мешок ведь замуж выдают, а мил-друг, солдат Орешек, без следа канул.Карета всё ближе, ближе, и вот беда: не идёт на ум солдату, как ему остановить лихих коней, как с Малашей на единый миг свидеться.Но на то он и солдат, чтоб думать быстро. Выхватил из-за пазухи золотой Чертовкин гребешок, кинул перед конями. И вот уже ни дороги, ни поляны — встал перед каретою дремучий лес. Солдат Орешек дверцу кареты отворил да и говорит:— Здравствуй, Малаша-милаша!Обвила девушка милого руками, к сердцу крепко прижалась.— Не чаяла тебя повидать! Бежим скорей, покуда Мопопа не явился.— Мы-то от него убежим, другие не убегут, — отвечает Малаше Орешек. — Вот тебе мышка, пусти её Мопопе в прореху от моей пули. Я ему в грудь угодил. И ничего не бойся. Недолго Мопопе бесчинствовать.А по лесу треск, шум. Мопопа ломится. Передал Орешек Малаше мышку да и был таков.Привёл Мопопа невесту в деревню. Встал посреди улицы. Малаша — по левую руку, по правую — женихова родня: Анчутка, Чертовка, ведьма косматенькая.Солдат Орешек в копёшку сена забрался, наблюдение ведёт. Сабля наготове, и кот рядом. Видит солдат, Банника среди Мопопиных родственников нет. Обрадовался:— Не всякий и ведьмак с тобой дружбу водит, Мешок! Да и гостей что-то нет.Только барин с барыней перед Мопопой вьются, как мухи.Мопопа поглядел, поглядел да как рявкнет:— Гнать гостей на пир!

Барин, словно петушок на жёрдочке, заскакал, кинулся на слуг, слуги — по избам, мужиков да баб в шею — свадьбу гулять. Бредут люди понурясь, кто в чём, неумыты, непричёсаны.Говорит кот Орешку:— Моя пора приспела.Малаша-милаша стоит ни жива ни мертва, мышку в руке держит, а как пустить её Мопопе в дырочку, не ведает. Мопопа с Малаши глаз не сводит: один-то глаз у него с колесо, другой с копеечку.Вдруг птичка — синие пёрышки! Вьётся над Мопопой так и этак, а он на птичку не глядит, упёрся глазищами на Малашу — и хоть пропади.Поняла птичка, что до красоты её Мопопе дела нет, и уронила на него капельку. Что тут поднялось! Вся сатанинская дружина завопила, завизжала, кинулась птичку ловить, а Мопопа поднял свою руку-мешок и утёрся. Вот тут-то Малаша и сунула в прореху мышку. Завозилась мышка в Мопопиных нутрях, зашебуршила.Услышал кот мышку — спину выгнул, когти выпустил, сиганул Мопопе на грудь, а мешок-то гнилой оказался, затрещал да и разъехался надвое. Посыпалась на землю всякая труха, ухнул Мопопа наземь и стал себе, кем был, — мешком негодным.Нечистая рать взбеленилась было, да явился перед нею солдат Орешек. Табакерочку — подарок Банника — открыл.— Пожалуйте! — говорит.Народ честной встрепенулся, туда-сюда колыхнулся да и всем миром:— А-а! Аа-пчхи!Для нечистого племени человечий чох — всё равно что крик петушиный. Так и сдуло всех!Тут и самого Орешка табачок пробрал, повело ему нос на сторону, да и — апчхи! — с Малашей разом!Поклонились люди солдату-избавителю и сказали:— Здоровьице вам, Орешек Иванович! Будьте и вы здравы, Маланья Лукинишна!Рассыпались люди по избам, умылись, нарядились и вышли на широкую улицу весёлую свадьбу играть. Чего ж откладывать-то, коли столы готовы, жених с невестою вот они: жених — молодец, невеста — красавица. Орешек с Малашей матушке поклонились, а она их благословила.Удалась свадьба на славу, и особая честь на ней была коту.Тут бы сказке конец, да не всё сказано.