Что происходит с поселком из «Левиафана», который взялся поднимать Борис Акимов

Каждые шесть часов перекрытая плотиной река Териберка из полноводного фьорда превращается в ручеек на дне широкого оврага. Прилив делит сутки на четыре равные части, и ориентироваться по нему проще, чем по солнцу, которое ничего не делит, а только перемещается по небу туда-сюда. Ручей впадает в тихую бухту с амфитеатром песчаного пляжа и галереей невысоких дюн. По случаю фестиваля пляж уставлен палатками до врезающейся в море гранитной скалы. Между бухтой, ручьем и скалой и расположена старая Териберка.

Самая заметная постройка в ней — четырехэтажная школа на несколько сотен учеников, заколоченная лет десять назад. За последние годы в регулярную планировку рыбацких хижин и трехэтажных домов вписали два новых здания — это облицованная плиткой гостиница «Терь» и покрытая серым сайдингом пожарная станция. Отремонтированное здание Дома культуры и построенная на фундаменте бункера гостиница «Норман» выполнены в той же безнадежной эстетике — никакой достойной архитектуры XXI век в Териберку не принес. Поэтому самым современным строением кажется собранная из металлоконструкций сцена — на ней 15–16 июля проходил фестиваль, посвященный новой жизни поселка.

Палатка с треской. Здесь и далее — фотографии с гастрономической зоны фестиваля «Териберка. Новая жизнь»

Гриль ресторана Lavkalavka

Повар и историк русской традиционной кулинарии Максим Сырников

Его открывает Териберский поморский хор в национальных костюмах. «Мы споем вам свои песни, вы — хотите слушайте, хотите нет», — предваряет выступление Ольга Николаевна, руководитель ансамбля, она же — директор местного ДК, краевед и лидер мнений. Хор затягивает, и поют хорошо.

Гости отвлекаются от киосков и шатров, где подают вкусную еду с местным колоритом: семга, треска, оленина — недорого. На пляже кайтеры учат управляться с воздушным змеем, по бухте снуют сапсерферы, под ними — дайверы. По экотропе орнитологи водят экскурсии, от причала в Лодейном отходят рыбацкие катера — экскурсанты ловят рыбу и слушают рассказы морских биологов. За 5000 р. на все это можно посмотреть еще и с вертолета. Полярное солнце зависло в зените, воздух +25°C, вода +7°C. Если для гостей из столицы ничего удивительного в такой фестивальной жизни нет, то для териберцев — это действительно новая жизнь. Больше приезжих поражает, что здесь не холодно, а пожалуй — курорт.

Териберка расположена в живописной бухте в 42 километрах по грунтовке от шоссе, связывающего Мурманск и пос. Туманный. Жителей — человек 100, половина — пенсионеры. Лет 8 назад Териберку объединили с соседним пос. Лодейное — это еще 800 жителей. Там расположен рыбозавод, на котором работает героиня Лядовой в звягинцевском «Левиафане».

Градообразующее предприятие Териберки — ферма, важнейшая культурная институция — ДК, госструктуры представлены пожарной станцией. Есть один магазин, одна молочная лавка, две гостиницы. На почту, в аптеку, школу, детсад, к врачу восьмидесятилетнему Ивану Ильичу нужно идти в Лодейное. Идти 5 км, но транспорт не ходит, с тех пор как администрация поссорилась с фермой, содержавшей автобус. По утрам маршрутка доставляет детей в школу, но не дай бог закончится бензин — заправок в округе нет, за топливом нужно ехать 150 км в Мурманск.

Поселок тихо умирал, пока в 2000-е не пришел Газпром — разрабатывать расположенное в Баренцевом море Штокмановское месторождение. Живописную бухту хотели застроить газоконденсаторными заводами, но, как гласит местный эпос, териберцы проявили характер, и Газпрому пришлось прорубать дорогу в скалах, чтобы строить заводы в следующей бухте — губе Орловка. Прорубить успели 12 км, потом в США началась «сланцевая революция» — и проект заморозили.

Дальневосточного краба сюда завезли океанологи в конце 1970-х в качестве эксперимента, и к развалу Союза стало понятно, что в Баренцевом море он нашел себе новый дом. Однако тогда же активизировалось дальневосточное лобби — бывшие кагэбэшники, как утверждают териберцы, — и наложило на вылов краба страшный запрет: одного выловить можно, два — уголовное дело. Их естественных врагов — осьминогов — здесь нет, поэтому популяция расплодилась: крабы в Баренцевом море лютуют, жрут все подряд, вплоть до самих себя. Невзирая на запреты, местные его, конечно, ловят и продают за 1000–1200 р.

Из-за траулеров — огромных плавучих рыбозаводов — прибрежное рыболовство стало малорентабельным, а его сохранение превратилось в вопрос веры в традиции и политической воли. Исландцы и норвежцы ее проявили — приняли законы, которые обеспечили выживание рыбацких деревень. В России такого закона нет, а есть квоты на отлов рыбы, доступные только крупным предприятиям. Териберским рыбакам их не потянуть, даже если они скинутся все вместе. Поэтому промышленный вылов им закрыт — и они либо браконьерствуют, либо ловят рыбу на максимально разрешенное количество крючков, либо обслуживают приезжих рыболовов-любителей.

В 1980-х реку Териберку запрудили двумя водохранилищами и поставили две ГЭС. После наводнения в Крымске Териберку признали затопляемой территорией, так как плотину на одном из водохранилищ может прорвать и 12-метровая волна холодной воды смоет поселок в океан. Насколько угроза реальная — никто не знает, потому что расчеты засекречены. Тем не менее капитальное строительство в поселке запретили, а жителей решили переселить в пос. Кола ближе к Мурманску. Но тут случился «Левиафан».

При всем неоднозначном отношении к фильму («героиня Лядовой — дура, таких здесь не водится, а вот гаишника жена — наша баба, правильная») местные признают за ним определенные художественные достоинства. Но главное началось после выхода картины Звягинцева и общественной дискуссии вокруг него. Сначала в Териберку стал наведываться редкий турист, потом основатель фермерского кооператива Lavkalavka Борис Акимов со своими идеям переустройства, а потом на Териберку вышли китайцы.

Китайцы — самые многочисленные иностранные гости поселка. Териберцы убеждены, что у китайцев есть поверье, что зачатый под северным сиянием ребенок родится мальчиком (девочкам они радуются значительно меньше); и вот долгой полярной ночью трещат на далеком севере койки во славу китайской нации. Приезжают в Териберку также рыбаки-любители, которых местные вывозят на своих судах, спортсмены-кайтеры, и раз в год проходит фестиваль «Териберка. Новая жизнь».

Герой

Под хиты Борзова прямо из Баренцева моря на меня выходит Борис Акимов. Это он запустил волну культурной экспансии Териберки в 2015 году, дав старт кампании по спасению «поселка из «Левиафана». Свой проект Акимов определял как «…строительство информационных, идейных, социальных и прочих связей, которые могут разбудить пространство за счет местных жителей, местных традиций, возможностей и желаний». «Афиша» эту инициативу поддерживала, публикуя манифесты самого Бориса, отчеты из териберских экспедиций и хроники подготовки к фестивалю, который к 2017 году достиг ощутимых размахов. Его музыкальную программу курирует основатель легендарной компании Feelee Records и совладелец клуба Yota Space Игорь Тонких — это он привез сюда петь Найка Борзова с Александром Ф.Скляром и ночью собирается устраивать тут полярный рейв.

Я спрашиваю у Акимова, состоялся ли за три года у приезжих активистов контакт с местными жителями. «Правильный местный житель, он как хороший инвестор — радуется перспективам, а не ждет дивидендов, — рассказывает основатель Lavkalavka. — Но таких здесь мало. В обоих поселках не более тысячи человек, треть — пенсионеры, треть — дети, вот и остается 350 работоспособных. Кто-то пьет, кого-то все устраивает, кому-то просто неохота. А кто-то говорит: «Сделайте все как раньше» — причем «раньше» тоже у каждого свое».

Акимов как профессиональный прожектер уже дистанцировался от операционной деятельности, и териберскими проектами вплотную занимается его партнер — Олег Степанов. «Мы много делаем для возрождения Териберки, но нас часто путают с властью, — говорит Боря. — Просят дорогу починить, пенсию повысить. А мы ведь не государственная структура и даже не благотворительная». Акимов считает, что деньги поселок из упадка не вытащат: местный рыбозавод загибается из-за неэффективности, владельцам маломерных судов не по силам покупать квоты на отлов, но помимо экономической целесообразности должна быть социальная логика. «Когда мы сюда приехали, все говорили, что поменять ничего не получится, что здесь такая мафия — о-го-го! — рассказывает он. — Мы ни с кем не боремся — у мафии тоже может быть своя логика. Однако дискуссия о необходимости разрешить прибрежный лов вышла на уровень губернатора, он написал письмо президенту. А раньше все только зубами скрежетали».

В ноябре 2016 года Lavkalavka объявила о создании в Териберке производства по переработке ягод-дикоросов и морской соли. Акимов через фейсбук предлагал всем желающим купить 1% компании за 6 млн р., чтобы впоследствии получать со своей доли до 33% в год. «Инвестиции под ягодный бизнес собраны, — рапортует он, — заказы есть, скоро начнется строительство, будет налаживаться прием сырья у населения». Он утверждает, что уже подписаны семь контрактов с большими пищевыми производствами на поставки; восьмой — экспорт морошки в Европу на 3 млн евро — пока на рассмотрении. На производстве будет 25 рабочих мест, куда планируют пригласить местных жителей. Териберский ветеринар станет заниматься организацией приема ягод — вот вам и контакт с населением.