В Минске к концу 2018 года появится новый хоспис для взрослых

Что и говорить, очень много воды утекло с тех пор, как жители минского микрорайона Сосны грудью встали, чтобы не допустить обустройства первого в стране хосписа для взрослых в строении заброшенного детского сада. Потому что «депрессивно, боязно и лучше постройте ФОК!». Хоспис все равно открыли — в другом районе, в скромном двухэтажном здании, на 28 коек, и его примеру за 12 лет успешно последовали все регионы и даже часть районов. Понятие «паллиатив» еще три года назад внесено в закон о здравоохранении как один из видов медицинской помощи. И сейчас эту систему можно описать совсем в иных цифрах: более 320 специализированных коек, 15 отделений, 10 амбулаторных кабинетов и 9 выездных служб. Все они стоят на одном из самых гуманных в мире принципов — точно так же, как на достойную жизнь, человек имеет право и на достойную смерть. Без физических мук и психологических страданий. Увы, слово «хоспис» у нас по–прежнему окутано мрачноватым флером, а вопросы, на которые, казалось бы, дан ответ, остаются — свидетельствует редакционная почта. Главный врач Минской больницы паллиативного ухода «Хоспис», главный внештатный специалист Минздрава по паллиативной помощи Наталья НАРКЕВИЧ сегодня поможет «СБ» с этим разобраться.

«Паллиативная помощь — это для раковых больных?»

Начнем с другого вопроса: когда вообще возникает в ней необходимость? При неизлечимых заболеваниях, когда пациенту медицина уже не может принципиально помочь, зато способна избавить от страданий. Красноречив девиз больницы паллиативного ухода: «Иногда мы не можем добавить времени к ограниченной жизни, но мы можем добавить жизни к ограниченному времени». То есть в первую очередь борются с тяжкими симптомами — болью, одышкой, проблемами с ЖКТ, тошнотой, рвотой. Плюс оказывается психологическая и духовная помощь, по возможности — социальная. Параллельно медики работают и с ближним кругом пациента, стараясь донести главное: «Смерть — естественный процесс: каждый, кто родился, когда–нибудь умрет. Ее не надо ни отдалять, ни приближать. Отпустите человека, дав ему возможность уйти без мук». Но действительно в наших хосписах около 90% подопечных — это онкологические больные на терминальных стадиях. Тем не менее есть пациенты и с другими серьезными хроническими заболеваниями: почечной недостаточностью, когда ни трансплантация, ни гемодиализ невозможны, тяжелым сахарным диабетом (скажем, при гангрене), хроническими обструктивными болезнями легких, когда уже трудно дышать.

«А после инсульта, с БАС (боковым амиотрофическим склерозом) берут?»

Все зависит от тяжести состояния и показаний. Больных БАС пока хосписам под опеку не передавали, пациенты с инсультами тоже поступают нечасто. Тут нужно понимать: эти заболевания протекают годами и предполагают прежде всего грамотный уход, а в случае с инсультами нужна и реабилитация, ведь шансы вернуться к более или менее полноценной жизни у большинства перенесших его велики. Возможности медицины в этом плане за последние годы очень выросли. И в хосписах обучают правилам ухода. В том числе выездные патронажные службы, которые при необходимости по запросам поликлиники проконсультируют и на дому.

«Есть ли противопоказания для госпитализации?»

Их немного: острые инфекционные и паразитарные заболевания, психические заболевания в стадии обострения. Другое дело, что далеко не всякий готов принять паллиативную помощь. Бывает, родственники умоляют медиков не упоминать при больном слово «хоспис» вообще: дескать, мало ли какая будет реакция? А бывает, когда пациент уже не может самостоятельно принять решение, близкие берут на себя смелость лечить его на свой страх и риск — злополучным методом Шевченко, чагой. Чаще всего они все равно возвращаются к врачам, но уже настолько поздно, что мало чем можно помочь. Как ни печально, никуда не уходит и такая проблема: больного просто не хотят из хосписа забирать.

«А самих хосписов хватает?»

Норматив Европейской ассоциации паллиативной помощи — 50 коек на 1 млн взрослого населения. В Минске показатель составляет 41,3. И эксперты считают, что этого вполне достаточно. Ведь в Европе несколько другой менталитет, а у нас принято до последнего самим досматривать близких. Хорошо это или плохо? Все зависит от человека и ситуации. Кому–то лучше дома, кому–то — в хосписе. Но если родственники обучены квалифицированному уходу, а специалисты помогают, курируя больного на дому, то зачем лишать права уйти в мир иной в родных стенах? Эксперты по–другому ставят вопрос: дело не в абсолютном количестве паллиативных отделений и кабинетов, а в понимании всей важности проблемы на местах, врачами и медсестрами, в их специальных знаниях и умениях. Поэтому столько времени и сил тратится сегодня на обучение. К счастью, уже есть все возможности купировать боль, все препараты, в том числе таблетированные пролонгированного действия, которые достаточно принять раз или два в сутки. Наконец–то врачи начали широко у нас использовать и так называемые визуальные аналоговые шкалы — «линейки боли».

«Можно ли попасть в хоспис на платной основе?»

Нет. Философия хосписов отвергает тезис «умирать за деньги». Но и прийти с улицы туда нельзя. Путь только один и для всех одинаков: у пациента должно быть медицинское заключение, направление поликлиники, стационара или онкодиспансера. Получив его, медрегистратор связывается с семьей — и сразу выезжает врач патронажной службы, чтобы оценить состояние, разобраться с лечением, если надо — скорректировать дозу, заменить или добавить препарат либо же поставить вопрос о госпитализации. График визитов медиков индивидуален: к кому–то нужно и через день подойти, к кому–то — раз в неделю, кому–то достаточно и звонка, поскольку доктора и медсестры больницы паллиативного ухода доступны по телефону в течение всего рабочего дня. Очереди на госпитализацию как таковой нет, как нет и жестких ограничений по времени пребывания. Задача же в чем? Если человек поступает для подбора обезболивающих, то врачи должны отпустить его в полной уверенности, что это удалось. Может, понадобится неделя, может, две. Но месяцами в хосписе, разумеется, не лежат. Хотя под опекой его выездной службы пациенты могут находиться сколь угодно долго. В Минске врач за день делает 6 — 8 визитов, медсестра — 5 — 6. Одномоментно больница паллиативного ухода опекает таким образом 820 — 850 больных.