Олег Хлевнюк: «Диктатор Сталин был импровизатором»

В Ельцин Центре в Екатеринбурге 29 сентября прошла лекция Олега Хлевнюка – историка, доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий, профессора Школы исторических наук НИУ «Высшая школа экономики».

Встреча открыла специальную образовательную программу для школьных учителей, однако, судя по тому, что две трети аудитории заполнила любознательная молодежь, переосмысление сталинского наследия интересует не только специалистов.

Олег Хлевнюк напомнил предпосылки формирования сталинской системы, среди которых Первая мировая война, революции 1905 и 1917 годов, Гражданская война. Эти события, по оценке историка, привели к огромным человеческим жертвам, разрушениям, трансформации морали, обесцениванию человеческой жизни. Хлевнюк отметил, что у сталинской диктатуры были характерные особенности.

– Методы Сталина были максимально удаленными от экономических регуляторов, использовались силовые структуры, внеэкономическое принуждение, форсированные способы строительства экономики, что выразилось в ускоренной коллективизации, когда крестьян за несколько лет заставили вступить в колхозы, – рассказал Олег Хлевнюк. – Таким образом, репрессии с самого начала играли в сталинской системе важную роль. В результате историки увидели общество, в котором, с одной стороны, дружные ряды людей шагают в новую жизнь, с другой – менее стройные ряды идут в ГУЛАГ. Историки спорили, чего же было больше, первого или второго, и что находилось посередине. Не все же шли к светлому будущему или в ГУЛАГ. Не ошибались и те советские историки, которые писали о социальной поддержке сталинской системы, и те, которые писали о терроре, репрессиях как о ее важной движущей силе.

Среди тех, кто, согласно выводам историка, шагали в ногу со временем и сталинским режимом, – советская номенклатура, то есть чиновники высшего звена. В частности, к моменту смерти Сталина 52 тысячи чиновников согласовывались в ЦК КПСС, а 350 тысяч входили в региональную номенклатуру, причем, по данным на начало Великой Отечественной войны, возраст половины секретарей обкомов составлял 31–35 лет. В качестве одного из преимуществ номенклатуры Хлевнюк обозначил судебный иммунитет: после 1937–1938 годов представители этой прослойки редко попадали под суд. Преимуществами пользовались также передовики производства, известные ученые, артисты, художники и писатели, которые поддерживали сталинскую систему. Впрочем, поддерживали сталинский режим и многочисленные рядовые граждане. При этом доходы рабочих в несколько раз превышали достаток крестьян, росли же они на порядок быстрее. Так что не удивительно, что миллионы жителей деревень, перебравшись в города, чтобы работать на заводах, и получив дополнительные возможности и блага, ощущали эмоциональный подъем. Мощный прилив оптимизма также вызвала и победа в Великой Отечественной войне.

При этом нельзя сбрасывать со счетов то, что сталинская система во многом опиралась на насилие. Историк привел данные официальной статистики.

– За годы сталинского правления, с 1930 по 1952 годы, примерно 800 тысяч человек были расстреляны, были вынесены 20 миллионов приговоров, из них около четырех миллионов – по политическим обвинениям, – рассказывает Олег Хлевнюк. – Причем сесть в тюрьму можно было за опоздание на работу или иной незначительный проступок. Шесть миллионов человек были отправлены в ссылку, около 30 миллионов – приговорены к исправительно-трудовым работам. Причем если в семье был хотя бы один репрессированный, то тень падала на всю семью, и она могла подвергнуться гонениям. Достаточно высокий процент людей в сталинские годы пережили репрессии, либо дискриминацию, либо «мягкие» репрессии, например, переселение из режимных городов в малые, без гарантии трудоустройства или получения квартиры.

Жертв террора эта ситуация ожесточала, при этом один из историков, по наблюдениям Хлевнюка, напротив, констатирует «стокгольмский синдром», когда пострадавшие, но выжившие граждане испытывали чувство благодарности за то, что они остались в живых. Однако были и люди, которые активно сопротивлялись репрессивной политике Сталина.

– Благодаря архивам мы узнали о массовых выступлениях крестьян и рабочих в период проведения коллективизации и индустриализации в начале 30-х годов, – пояснил Олег Хлевнюк. – Поскольку коллективизация проводилась насильственными способами и затронула большое количество крестьян, сельской интеллигенции и церковнослужителей, она вызвала массовый отпор. В начале 30-х произошла настоящая крестьянская война, о чем мы, историки, не знали раньше. В ней участвовали несколько миллионов человек в разных концах страны. Крестьяне организовывали свои органы управления, создавали отряды, ликвидировали советскую власть в регионах. Сталину и его соратникам пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить этих людей. Приходилось маневрировать, отказываться от прямой атаки на деревню. Сопротивлялись и рабочие, в частности, ткацких фабрик в Ивановском регионе. Доведенные до отчаяния голодом (на одного ребенка, к примеру, выдавались 60 граммов хлеба в день, что составляло меньше, чем пайка в блокадном Ленинграде), люди подняли восстание, которое с трудом было подавлено. Еще один факт, который изменил наши представления о том, что происходило в стране: в начале 1937 года была проведена перепись населения, о которой мы ничего не знали, потому что ее назвали вредительской. Материалы были закрыты, людей, которые ее проводили, в большинстве своем репрессировали. Но когда архивы открылись, то выявилось, что, согласно расчётам, численность населения в стране должна была быть одной, а оказалось, что она на несколько миллионов меньше. И этого было достаточно, чтобы объявить перепись вредительской. Но мы выявили и еще один любопытный факт: в переписи был поставлен вопрос об отношении к религии, и 57 процентов взрослого населения назвали себя верующими. Для руководства страны это был полнейший шок. Для нас, историков, тоже. К слову, это неполные данные, потому что многие боялись признаваться верующими.

– Эта система не была системой всеобщего энтузиазма, скорее системой, в которой большинство населения выживало с трудом, – сделал вывод Олег Хлевнюк. – Это была система, где существовало инакомыслие, и оно, как и инакодействие, играло важную роль в развитии страны, в определенной степени ограничивало диктатора и его аппарат. Сегодня распространены залихватские заявления, что при Сталине якобы все было хорошо и нужно бы все это повторить, а если людей и сажали, то только тех, кто были виноваты. Что при Сталине чиновники «страх знали» и поэтому не злоупотребляли. Что при Сталине был массовый энтузиазм. Все это очень примитивно и абсолютно не соответствует историческим реальностям, к которым нужно подходить серьезно – как к науке, а не как к пропаганде.