Немецкий штык-нож, выменянный отцом у знакомого любителя побродить с металлоискателем
Ответ на пост «Штыковые атаки советской армии в Великую Отечественную»
Рассказ ветерана ВОВ о рукопашной схватке.
Савенков Георгий Георгиевич (20.06.1925 - 16.02.2018) - телефонист роты связи, 777-й стрелковый полк, 227-я стрелковая дивизия, 49-й стрелковый корпус, 53-я армия, 2-й Украинский фронт, красноармеец.Награжден Орденом Отечественной войны 1 ст, Орденом Славы 3 ст, медалями: «За взятие Будапешта», «За победу над Японией», «За отвагу», «За победу над Германией в ВОВ 1941-1945 гг» и другие.Более подробно о нём тут: Ветеран Георгий Савенков рассказывает о первой рукопашной схваткеPSВидео на Пикабу уже было, просто решил лишний раз напомнить о героизме советского солдата. По этому поставил тэг "Повтор".
Штыковые атаки советской армии в Великую Отечественную
Как говорят архивы, до 80% штыковых атак в Великую Отечественную были инициированы бойцами РККА. При малейшей возможности советский пехотинец ударял в штыки. Ими были оснащены винтовки и карабины, использовавшиеся как пехотой, так и кавалерией РККА. Недаром количество бойцов считалось именно в штыках.
Работе штыком уделялось самое серьёзное внимание. Так, действовало Наставление по подготовке к рукопашному бою 1938 года (НПРБ-38), содержащее немалый арсенал штыковых приёмов, творчески развивая наследие Первой мировой и Гражданской войн.
На базе НПРБ-38 в 1940 году майор Нечаев создаёт методическое пособие по штыковому бою и винтовочным приёмам для командного состава РККА с учётом боевого опыта 1938-1940 годов.
Что любопытно, на рисунке силуэт британца=)
Проходили состязания по штыковому фехтованию вплоть до общесоюзного уровня. Красноармейцы до войны выступали с показательными боями в местах массового скопления граждан. Фехтовали всерьёз, но в защитном снаряжении.
ОСОАВИАХИМ обучал правильному владению штыком. Фигура бойца, сжимающего в руках винтовку со штыком, стала популярной, благодаря наглядной агитации, включая знаменитых Кукрыниксов, создававших сатирические плакаты для всесоюзной прессы.
Прекрасно понимая характер будущей войны, советское командование воспитывало высокий боевой дух и решительность в солдатах. А что ещё может так укрепить дух, как поединок лицом к лицу с противником?
Штыковой бой скоротечен и учит мгновенно принимать верные и эффективные решения в стрессовой ситуации. Да и, как показала практика, при всей войне моторов на ней всегда находилось место старому доброму штыковому бою.
В ряде физкультурных институтов, включая Лесгафта, работают кафедры рукопашного боя, бокса и фехтования, где изучают и кодифицируют штыковой бой.
Четырёхгранный штык показал свои недочёты в ходе Первой мировой, но на переоснащение РККА не было ни времени, ни денег – надо было перевооружать авиацию, танковые войска, ВМФ. Например, винтовка Мосина, прошедшая модификацию в 1930 году, по-прежнему снабжалась четырёхгранным штыком, хотя и усовершенствованным. После войны мосинка с таким штыком десятилетиями лежала на складах, будучи частью неприкосновенного запаса.
В 1944 году войска получают новый карабин Мосина, с другим креплением штыка. Он находился в подствольном положении, откидываясь вперёд при надобности.
Подобная конструкция использовалась на автомате Калашникова по самые девяностые годы XX века. Самозарядный карабин Симонова первоначально тоже был с подобным штыком, но в послевоенное время на смену приходит штык-нож.
Если же вернуться на поля сражений Великой Отечественной войны, то советские бойцы охотно применяли штыковую атаку, в первую очередь при обороне укреплений и в уличных боях (Брест, Сталинград), когда артиллерия и танки мало, чем могут помочь из-за мешанины своих и чужих. Командующий 62-й армией в Сталинграде Василий Чуйков вспоминал, что в штыковых бойцы насаживали на штык немцев как кули с соломой и перекидывали их через себя.
Немцы отмечали: в рукопашной бойцы РККА дерутся не только штыками, но и сапёрными лопатками и ножами.
Использовали штык при зачистке вражеских траншей и блиндажей. Штык-нож был подспорьем в решении бытовых вопросов.
Вот только специальный значок для отличников штыкового боя в РККА не ввели, в отличие, скажем, от ворошиловских стрелков.
Автор: Константин Барановский.
Ну а я подобрал и покрасил фото, сделал ролик. Спасибо за внимание!
Кое-что о ножах. Потерянный нож
(Афганистан, 10 км. южнее Баграма, 1987 г., перекур)
Двадцать шесть месяцев светили над моей головой чужие звезды. Через несколько лет после возвращения из Афганистана, они напомнили о себе снова. В очередной командировке меня немного зацепило. И хирург, который меня оперировал, посоветовал мне заняться резьбой по дереву, чтобы разработать руку. У самого хирурга были золотые руки – операцию он провел уникальную. А вот мне, чтобы разработать пришитые им пальцы, нужно было еще хорошенько потрудиться.
Поэтому после операции я перебрался на дачу к родителям. И вырезал в мастерской какую-то очердную маску, когда ко мне подошел мой восьмилетний племянник. Чем-то Сережка был сильно расстроен. Как выяснилось, утром он ходил за грибами и потерял в лесу ножик. Обычный перочинный ножик ценою в рубль с копейками. Но это был дедушкин ножик. Любимый. И как признаться деду в его потере, Сережка не знал.
А потому обратился ко мне. Больше было не к кому. Сережкин отец погиб еще три года назад. К тому же, в семье ни для кого не было секретом, что в Афганистане я научился некоторым необычным вещам. В частности, теперь я умел находить потерянные Сережкой игрушки.
Да, с этим ножом я и сам частенько ходил по грибы. Маленький, удобный, с «теплой» рукояткой. Так что попытаться вспомнить некоторые навыки, которым обучал меня в Афганистане мой друг и наставник Шафи, стоило. Или хотя бы попробовать.
Через несколько минут я рассказал Сережке, где лежит его пропажа. А после этого мы сходили с ним к горелой сече, забрали ножик. Всю обратную дорогу Сережка старательно молчал. Было видно, что мои способности не произвели на него особого впечатления. Но какой-то вопрос явно не давал ему покоя. Он озвучил его у калитки.
- Крестный, а ты можешь вот так же находить клады? А лучше деньги.
Видимо, после нашей прогулки Сережка начал строить какие-то далекоидущие планы относительно своего светлого и безбедного будущего. Или просто, как и многим другим мальчишкам в возрасте восьми лет, ему были нужны какие-то карманные деньги?
- А много тебе нужно? - Спросил я, мысленно прикидывая содержимое своего полупустого кошелька.
Похоже, ответ на этот вопрос был придуман заранее. И не заставил себя долго ждать.
- Миллион. - Ответил племянник. Совершенно не задумываясь о единицах измерения: долларах, фунтах, кронах, франках или тугриках. Это прозвучало, как «миллион денег». Но буквально через мгновение Сережка уточнил. - Нет, лучше два.
- А почему два? - Мне уже стало интересно.
В Сережкином взгляде было столько снисхождения. Вроде бы взрослый у него крёстный, а простых вещей не понимает!
- Два миллиона легче разделить на двоих!
Логично! Да, это была очень разумная мысль - делиться. Но, к сожалению, миллионы находить я не умел.
Сережка погибнет через шестнадцать лет. Во время второй Чеченской. И после этого я разучусь находить потерянные ножи.
Мой прадедушка сделал этот нож для моего дедушки, когда тот уходил на войну
Александр Карцев — Кое-что о ножах. 1. Красноармеец Белянин
Вскоре после моего выпуска из училища, мой бывший ротный предложил мне съездить в гости к его отцу. Сказал, что перед поездкой в Афганистан мне будет интересно (и полезно) пообщаться с бывшим войсковым разведчиком.Мы приехали перед обедом. Деревня была небольшой, домов двадцать - не более. Второй дом от околицы был конечной точкой нашего путешествия. Мы прошли за калитку. По двору бродили куры, в пруду плескались утки. На завалинке умывался большой серый кот. Видно намывал гостей. То есть нас. Все это походило на сценку из какого-то детского фильма. Или сказки. Да, скорее, сказки. Потому что в глубине двора открылись ворота, и великан двухметрового роста вынес на руках из хлева небольшого бычка. Поставил его на ноги и только после этого обратил на нас внимание.- А, Гриша. Я сей минут. Хлев дочищу и приду. Ты пока веди гостя в дом. И скажи матери, пусть накрывает на стол. - Великан приветливо кивнул головой в мою сторону.Дом был непривычно большим. Под стать самому великану. С горницей и светелкой. С кладовыми и террасами. С разными мостками и переходами. С огромной русской печью. И множеством больших и маленьких комнат и комнатушек, в которых легко было заблудиться. Или ненароком наткнуться на какого-нибудь домового или лешего.- Григорий Николаевич, а зачем ваш отец вынес бычка из хлева? Бычок, что сам не мог выйти? - Не удержался я от вопроса.Ротный удивленно пожал в ответ плечами.- А кто его знает?! Наверное, мог бы. Но там порожек высокий. И батя всегда его выносит. Да, невольно подумалось мне, вполне возможно, что бычок немного подвернул ногу и чтобы её осмотреть, отец ротного вынес пострадавшего на свет. А что?! В нем и весу-то кот наплакал. Правда, кота, лежащего на завалинке, не случайно называли Толстым. И, видимо, при необходимости плакать он умел от души - бычок явно весил не меньше центнера.Григорий Николаевич познакомил меня со своей мамой, тетей Нюрой. Миниатюрной женщиной с удивительно добрыми глазами. Через полчаса мы уже сидели за накрытым столом. Уплетали за обе щеки вкуснейший борщ со сметаной. А дядя Коля, отец ротного, рассказывал нам о войне. О том, как он попал на фронт. И о своем боевом крещении.- Призвали меня в начале сорок третьего. Был я тогда крепким, здоровым парнем. Не то, что сейчас (мне невольно подумалось о бычке, и я попытался представить, каким дядя Коля был в молодости? Прим. авт.). Хотя и стукнуло мне всего семнадцать лет, выглядел я на все восемнадцать. Служить я попал в полковую разведроту. На фронте в эти дни стояло затишье. Шли, так называемые, бои местного значения.В ближайшие дни намечалось большое наступление. И нашему командованию срочно потребовался "язык". Вот уже несколько дней над этой задачей ломал голову начальник разведки полка. Несколько предыдущих поисков не увенчались успехом. Немцы не смыкали глаз. Служба у них хорошо была поставлена. Раз за разом возвращались наши разведгруппы не солоно хлебавши.Все это продолжалось до тех пор, пока наши наблюдатели не обратили внимания на пулеметную ячейку на правом фланге одной из немецких рот. Наблюдатели докладывали, что ночью пулеметчик в этой ячейке почему-то всегда оставался один. Без второго номера.Этого пулеметчика и решено было захватить в плен. В состав разведгруппы включили и меня. Как новичку, задачу мне поставили самую, что ни на есть простую. После того, как саперы проделают проходы в наших и немецких минных полях, вместе с одним из разведчиков (его звали Семеном), я должен был прикрывать действия группы захвата.Так оно все и было, как планировалось. Перед рассветом саперы проделали проходы в минных полях. Мы с Семеном заняли свои позиции. А два разведчика из группы захвата сиганули в немецкий окоп.Из окопа несколько минут слышалась какая-то возня. А затем все стихло. Пора уже было появляться нашим ребятам с пленным немцем. Но их все не было и не было. Что-то явно пошло не так. Семен приказал мне прикрывать его, а сам пополз в сторону окопа. Перевалился через бруствер и тоже исчез. Снова раздался шум борьбы, и снова все стихло. В голове не укладывалось, что могло там произойти?!
Не укладывалось до тех пор, пока со стороны немецкого окопа не раздался какой-то шум. При тусклом свете взлетевшей ракеты я увидел, как над бруствером появилась голова немца, устанавливающего перед собой пулемет. Через cекунду раздался его требовательный голос:- Иван, иди сюда.Он не мог меня видеть. Никак не мог! Хотя мне до сих пор кажется, что смотрел он мне прямо в глаза. Это вряд ли. Просто фашист понимал, что кроме группы захвата, рядом должна была находиться и группа прикрытия. К тому времени я уже догадался, что все мои товарищи погибли. А еще догадался, что и мне уйти не удастся. Пулеметчик не даст. И пулемет, установленный на бруствер, был тому подтверждением. Отложил я тогда в сторону бесполезный теперь автомат. Достал из-за голенища сапога нож, поднялся на ноги и пошел к немецкому окопу. Догадывался я, что было нужно немцу. И не ошибся. Немцу хотелось крови. Вылез этот фашист из окопа и пошел мне навстречу. Такого здорового бугая мне встречать еще не приходилось. Путь этот длился целую вечность. Успел я вспомнить всю свою жизнь за это время. Да, в деревне мы, бывало, дрались. Куда ж без этого?! Сходились и стенка на стенку. Но никогда в жизни не приходилось мне использовать в драке нож. Правда, сегодня стоял передо мною враг. Тот, который только что убил моих товарищей. И сейчас идет убить меня самого. Все это было понятно. Но ударить его ножом я все равно не мог.А потому переложил нож из правой руки в левую. И привычно, как в деревенской драке, ударил фашиста кулаком в лицо. Разве, что чуть сильнее, чем обычно. Потому что кулак мой проломил немцу переносицу. И пулеметчик упал замертво. До рассвета оставалось совсем мало времени. Наскоро обыскал я немца. Забрал его солдатскую книжку, какие-то документы и письма. Непонятно зачем, забрал его штык. А затем вытащил из окопа наших ребят. Все они были зарезаны. Связал я двух своих товарищей поясными ремнями вместе, чтобы удобнее было нести. К Семену привязал оружие. И в два захода вынес их всех к нашим позициям.Наш поиск так и не увенчался успехом. Языка взять не удалось. К тому же, почти вся наша разведгруппа погибла. Это было провалом. Правда, в одном из писем немецкого пулеметчика нашли довольно забавную информацию. Оказывается, их командир полка был не только хорошим службистом, но и хорошим семьянином. Каждую неделю он отправлял посылки своей семье в Фатерлянд. С продуктами. В том числе, и с продуктами из солдатского пайка. А это было уже крысятничеством. Такая информация стоила дорого.На следующий день из политотдела дивизии пришла к нам машина с громкоговорителем. Один из немецких антифашистов выступил с пламенной речью. Он говорил о необходимости одуматься, сдаваться в плен. И лишь вскользь обмолвился о продуктовых посылках командира полка. Но этого "упоминания" оказалось достаточно, чтобы немецкое командование вскоре сняло того с должности и отдало под суд. Полк был отведен в тыл на переформирование. А ему на смену была поставлена какая-то румынская часть.Возможно, румыны были хорошими солдатами. Но это был сорок третий год, а не сорок первый. В сорок третьем году они воевали уже немного иначе. Да, и боевое охранение у них было организовано куда хуже, чем у немцев. Поэтому проблем с захватом румынского "языка" у нас уже не возникло. И вскоре наши войска перешли в решительное наступление.За свое боевое крещение получил дядя Коля медаль "За Отвагу". Штык немецкого пулеметчика он пронес через всю войну. И через сорок лет после окончания войны подарил его мне. Возвращался я домой с тяжелым чувством. Меня мучил один вопрос: смогу ли я сам ударить ножом другого человека? Точнее, врага?Моему крестному было двадцать семь лет, когда он заступился за девушку, к которой приставали хулиганы. Они пытались отнять у неё сумочку. В сумочке, как позднее выяснилось, лежало что-то около двух рублей мелочью. Крестный был хорошим спортсменом, мастером спорта по боксу. В этой ситуации для него не было ничего сложного. Он даже не собирался никого бить, лишь попросил парней оставить девушку в покое. Парни тоже не хотели драться. Просто ударили его ножом в спину. Он умер еще до приезда скорой помощи.Да, вполне возможно, что для кого-то ударить другого ножом было легче, чем выкурить сигарету. Но только не для меня.Я только что окончил военное училище. Успешно сдал выпускные экзамены. Меня научили высшей математике и сопромату, вождению боевых машин и метко стрелять по мишеням. Научили многому. Кроме двух вещей - ненавидеть и убивать врага. Смогу ли я сделать это в нужную минуту? Уверенности в этом у меня не было.