Как дети губернаторов делают деньги

- У микрофона политический обозреватель газеты «Комсомольская правда» Владимир Ворсобин. Сегодня мы поговорим о губернаторах и о том, как поживают их дети. Я с удовольствием хочу представить нашего гостя, который разбирался в этом вопросе – как поживают дети губернаторов. А прежде чем я его представлю, я хочу задать вопрос слушателям Радио «Комсомольская правда». Как у вас дела с детьми губернатора, уважаемые ли это люди? Может быть, они уважаемые до такой степени, что они уже олигархи. Или они простые служащие и никаких вопросов не вызывают. Является ли бизнес наших высоких чиновников примером коррупции, мы обсудим сегодня на этой передаче.

Представляю нашего гостя. Это директор Института развития избирательной системы Ростислав Мурзагулов. Ростислав, ты написал книжку «Бабай всея Руси и особенности уездной демократии», которая сейчас стала популярной и хорошо расходится. Меня зацепила фраза «особенности уездной демократии». Я писал про твоего бывшего работодателя, президента Башкирии Рахимова, у которого есть прекрасный сын, в свое время умыкнувший (я говорю по материалам уголовного дела) целую компанию «Башнефть».

Мурзагулов:

- Ну, до решения суда давай не будем говорить о том, что он ее умыкнул. Но некоторые люди, например, аудитор Счетной палаты по фамилии Игнатьев сказал, что это было самым значительным примером воровства за всю его карьеру.

Ворсобин:

- Послушаем некоторые выдержки из книги Ростислава Мурзагулова «Бабай всея Руси и особенности уездной демократии».

«Из книги «Бабай всея Руси.

Об особенностях региональной власти. Для любого местного федерала был только один царь и бог – Бабай. Это касалось и судей, и прокуроров, и налоговиков, и милиции, разумеется, не говоря уже про всех остальных рос(чего-то там)надзоров. Главы районных и городских администраций после этого твердо поняли: можно делать все что угодно, можно приватизировать весь свой район, иметь в женах пол своей администрации, утопить по пьянке в пруду джип с мигалками. Но главное преступление – это нескошенная трава вдоль дорог и покосившиеся заборы. Думаю, статья расходов главы на заборостроение и травокошение в каждом районе была куда внушительнее, чем на машиностроение и земледелие, например. Это был своеобразный местный нацпроект.

О проверках Москвы. Московский партруководитель насторожился, потому как не хотел отдавать свою власть губернаторам, даже таким авторитетным, как Бабай. И прислал в республику проверку во главе со своим верным соратником и соруководителем. Проверяющего мы встретили хорошо. Партийного актива он толком так и не увидел, а вот отдельных сочувствующих партии, веселых и щедрых людей встречал постоянно, Несмотря на почтенный возраст (проверяющему было хорошо за 60), не обделил он вниманием и представительниц женской ячейки Кировского района столицы, также внимательно изучил качество продукции республиканского спиртпрома. Глубоким вечером последнего дня проверки прикрепленный нами к партзоне бизнесмен заплетающимся языком объявил: «Еще один пал жертвой нашего гостеприимства». Утром проверяющего загрузили в бизнес-класс и он, не приходя в сознание, улетел в Москву. К слову говоря, от нас процентов 95 проверяющих из Москвы возвращались вот таким макаром».

Ворсобин:

- Я напоминаю, Бабай – это прозвище президента Башкирии Рахимова.

Мурзагулов:

- Не только Башкирии, кстати. Вообще Бабаями многих зовут в регионах.

Ворсобин:

- По-моему, в Татарстане тоже, и т.д. Это такой князь, который правит, как своим двором императорским, своей республикой. Такую комедийную книжку ты написал, потому что был помощником. А что не написал ты в этой книге, какие еще прелести императорского обычного двора в регионах ты подсмотрел?

Мурзагулов:

- Ты знаешь, я написал там процентов 10, наверное, от того, что знаю обо всех этих событиях. Все же какие-то вещи нельзя рассказывать, когда тебя просили о них не рассказывать. Честно говоря, Рахимова-старшего я очень уважаю. В то время, когда он начал править, может быть, и нужен был такой жесткий, авторитарный стиль управления. Но вообще в любых политических системах, в том числе и региональных, рано или поздно от этих жестких авторитарных схем уходить нужно все-таки в конкуренцию, в политику (от греческого слова «поли»), когда многие что-то делают, в том числе многие занимаются бизнесом, а не только один твой сын, например.

Ворсобин:

- Сын у Рахимова был такой Урал. Он и сейчас есть. Послушаем выдержку из твоей книги, посвященную и Уралу тоже.

«Из книги «Бабай всея Руси».

О местном премьер-министре. Премьер был нашим негласным противовесом из числа доисторических ископаемых. Он оставался премьером, был начисто лишен любых политических функций и, хотя тщательно декларировал, что только рад этому и сидит, спокойно примус починяет.

О сыне губернатора, он же Принц. Принц был уверен (да и сейчас тоже продолжает пребывать в этом счастливом для себя убеждении), что он лучший специалист также в финансах, менеджменте, социологии, политологии, психологии, лингвистике, пиаре, джиаре, айаре, ботанике, почвоведении, ракетостроении – короче, тупо во всем. В этом возвышенном состоянии приехал он на темную родину из просвещенной Европы, и, разумеется, приехал, будучи уверенным, что должен в самое ближайшее время получить по заслугам за то, что не счел за западло приехать, будучи помазанником божьим, в колхоз коровам хвосты крутить».

Ворсобин:

- Вот таких детей губернаторов, которые владеют, по сути, всеми активами в регионах, ты как директор Института развития, достаточно много знаешь?

Мурзагулов:

- Наверное, 9 из 10.

Ворсобин:

- 9 из 10 губернаторов имеют таких сыновей, которые владеют половиной республики.

Мурзагулов:

- Или жен, или друзей.

Ворсобин:

- 9 из 10 губернаторов имеют сынков и разного рода родственников, которые занимаются очень хорошим бизнесом.

Мурзагулов:

- Строго говоря, это не преступление по российским законам. Если сын губернатора честно платит налоги, развивает какое-то производство или что-то в таком духе, то он совершенно спокойно имеет право участвовать в экономике региона, где работает его папа, и даже что-то там зарабатывать. Даже зарабатывать много. Понятно, что есть в этом некий этический момент, но если разбираться по букве закона, то я думаю, что почти всегда там всё шито-крыто, никаких преступлений не совершено.

Ворсобин:

- Пока нет какого-то интереса. Допустим, в случае с историей бывшего президента Башкирии, там его сын Урал приватизировал у государства «Башнефть». Государство в итоге это вернуло, несмотря на то, что все было вроде бы законно.

Мурзагулов:

- Сказали, что приватизация прошла с нарушениями, а вот Урал ни в чем не виноват.

Ворсобин:

- Это дела давно минувших дней. Я к тому, что это как посмотреть на законность, с какого боку заглянуть. Вот интересная история. Алексей Навальный, он у нас специалист по детям. Не Астахов специалист по детям, а Навальный. Потому что он все время говорит о детях. То о детях Чайки, сейчас он высказывается по поводу Собянина. По сути, он обвиняет Собянина, что его дочь нескромно богата. Она купила квартиру в 209 кв. метров в центре Санкт-Петербурга, ее фирма выигрывает бюджетные конкурсы на поставку мебели в госучреждения Москвы, Петербурга и Ханты-Мансийска. Ты сказал, что 9 из 10. Может быть, с этим делом просто смириться? В конце концов, если они входят в элиту нашего общества, то пусть они тогда и зарабатывают нормально, и аристократию нашу формируют.

Мурзагулов:

- Мы, конечно, могли бы подумать о том, что это просто такая удача каждый раз – сын губернатора или прокурора оказался просто талантливым парнем. Но, конечно, есть такая наука – статистика, которая говорит о том, что количество этих всех удачливых детей больших политиков, конечно, зашкаливает. И статистически ничтожными являются попытки назвать это все чистой случайностью. Конечно, мы понимаем, что это не случайность.

С одной стороны, ты прав, когда говоришь о том, что должны сформироваться элиты, и, как говорил Владимир Ильич Ленин в свое время, политика – суть концентрированная экономики, и поэтому, конечно, они всегда идут рука об руку. Это сейчас мы про господина Стэнфорда мы помним, что это великолепный человек, который основал прекрасный университет, а ведь многие американцы помнят его как человека, который разворовал американский бюджет на строительстве железных дорог. Поэтому когда-то начинается вот так демократия – сначала кто-то что-то разворовывает, потом передает своим детям, потом дети хотят стать как-то лучше, не воровать, не убивать, научиться чему-то, построить университет. И если это все формируется правильно, поступательно, и если элита изменяется, обновляется и становится более ответственной, то, в конце концов, в государстве становится всё более или менее хорошо. Как, например на севере Европы, где если бы вдруг таким удачливым оказался сын какого-нибудь губернатора, тогда бы его тут же отправили бы куда-нибудь на Баренцево море (что там у них делают заключенные?) кильку добывать.

Ворсобин:

- Владимир, слушаем вас.

- Вы сейчас подняли вопрос, почему дети элиты становятся причастными к бизнесу. Я хочу сказать, что идет концентрация финансовых средств в русле нашего российского государства. Имея деньги, мы можем что-то. Смотрите, с 2000-го года как мы поднялись. Второе. Печально, что дети почему-то выигрывают тендеры, «Ереван Плаза» сын Колокольцева построил.

Второй вопрос. Вы защищаете Урала Рахимова. Надо называть вещи своими словами. Не надо бояться этого, обозначайте. Если они испачкались в чем-то, значит, испачкались.

Третье. Челябинская область, Оренбургская область – черные копатели золота. Ни прокуратура, никто на это не смотрит.

Ворсобин:

- А кто покрывает этот бизнес?

Владимир:

- Органы власти. Вы что, думаете, глава или губернатор ничего не видят? Всё видят, только никому это не надо.

Ворсобин:

- Я бы не назвал Ростислава Мурзагулова другом Рахимова. Я бы хотел вопрос задать. Ведь на твоих глазах всё творилось. Это кухня, где выносят, заносят? Все-таки как это смотрится изнутри? Это что, сидит сын с отцом и говорят: полреспублики твои, полреспублики мои, а вот это мы дадим вот этому, он хороший человек? Или это по-другому как-то происходит?

Мурзагулов:

- На моих глазах все происходило немножко не так. На самом деле, когда заходишь в администрацию какой-нибудь области, там нет такого окошка, где выдают взятки детям глав республик. Никогда нет разговоров, что давай это мы украдем вот тут, это мы украдем там. Собственно, Рахимов никогда не считал, что что-то он делает не так. Потому что он на те деньги, которые, как сейчас многие аудиторы и следователи считают, что Урал вытащил… На многие миллиарды этих денег в Башкирии строилось очень много всего хорошего. То есть у Рахима было представление, что неважно, как он эти деньги достает. Если он хороший человек, если он много делает для людей, если он такой отец нации, тогда это правильно. Но, наверное, правильнее было бы все-таки делать всё по букве закона, как и делают многие политики и руководители регионов.

Ворсобин:

- По букве закона - это можно. Вот Чайка же правильно дает понять: да, у меня сыновья занимаются бизнесом, покажите, что они где-то нарушают закон. Ему говорят: господин Чайка, вы Генеральный прокурор, ничего вас не смущает? Чайка говорит: ничего не смущает, но в законе это не прописано.

Мурзагулов:

- Видимо, Чайка-старший, как и Чайка-младший, они просто, наверное, читали отцов-основателей различных толстых экономических и политических книг, где про то первоначальное накопление капитала все очень четко сказано. Вначале формирование политической системы. На старте ее всегда происходят подобные вещи. То есть сначала политика и экономика формируют эти бизнес-системы, которые потом становятся более ответственными.

Ворсобин:

- Это первоначальное накопление капитала. Я помню, пираты этим занимались.

Мурзагулов:

- Вот у нас это пиратство сейчас и происходит. Надо только, чтобы оно когда-то закончилось, устаканилось, и чтобы они из пиратов начинали быть прекрасными принцами и аристократами.

Ворсобин:

- У вас взгляд такой элитарный. Вы предлагаете нам посидеть и смириться.

Мурзагулов:

- Честно признают, я элитарист и даже меритократ.

Ворсобин:

- Юрий, слушаем вас.

- То, что дети губернаторов и всех прочих зарабатывают деньги, ничего страшного в этом нет, пусть работают, пусть зарабатывают, на всех хватит денег. Трагедия в том, что они не дают другим работать. Если кто-то чего-то добивается, то ему бьют по рукам или кому-то по голове.

Что касается приватизации, то вся приватизация была неправильной, незаконной. Можно под любого копать, и всё это можно обратно забирать.

Мурзагулов:

- Еще один меритократ у нас в студии появился. На самом деле это примерно правильно. Ведь действительно, вначале кто-то эти все ресурсы должен каким-то образом начать контролировать, чтобы их куда-то направлять. Просто он должен делать так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно раскупленные яхты и золотые унитазы.

Ворсобин:

- То есть больше 20 лет нашей прекрасной стране, новейшей истории, и у нас до сих пор губернаторы занимаются первоначальным накоплением капиталов.

Мурзагулов:

- А потому что у нас за эти 20 лет элиты, к сожалению, не сформировались, они все время бурлят и продолжают формироваться, они все время меняются, приходит кто-то новый, тащит за собой еще кого-то нового, побеждают одни кланы, потом другие, выбывают одни из гонки, другие примыкают к ней.

Ворсобин:

- И они заинтересованы в том, чтобы этот период первичного накопления капитала продолжался бесконечно.

Мурзагулов:

- Нет-нет, они хотят, чтобы на них он остановился. Но другие их подпирают и хотят, чтобы этот период продолжался и продолжался.

Ворсобин:

- Интересное сообщение по SMS-порталу: «Проще узнать о бизнесе сына Эрдогана, чем о детях губернатора Кубани, которые контролируют основные краевые СМИ. Что поделаешь, цензура. Петр».

Я бы так не сказал. Мы подготовили справку, кто из детей губернаторов чем занимается в России. Это будет не полный список, но давайте послушаем.

«Этим молодым людям посчастливилось родиться в известных семьях, и блестящее будущее им обеспечено. Многие из них, конечно, и сами с мозгами, но громкая фамилия играет явно не последнюю роль в их судьбе. Мы решили посмотреть, чем же занимаются дети известных политиков и чиновников. Оказалось, что золотые юноши конвертируют имя своих родителей чаще всего в карьеру бизнесмена или дипломата, а бриллиантовые девушки выбирают шоу-бизнес или политику.

Сын адыгейского губернатора Аслана Тхакушинова Мурат с осени 2007 года занимает кресло прокурора Тахтамукайского района Адыгеи, а племянник его жены – кресло премьер-министра региона. Алексей Толоконский, сын красноярского губернатора Виктора Толоконского, занимал пост замминистра здравоохранения области. Большинство детей губернаторов выбирают работу в коммерческих структурах, и там тоже их карьера складывается довольно успешно. Часто молодые бизнесмены и менеджеры не стесняются участвовать в гостендерах. Так, например, дочь московского мэра Сергея Собянина Анна занимается дизайном интерьеров и является совладельцем петербургской компании «Форус-Групп».

Сын ульяновского губернатора Сергея Морозова Михаил работает гендиректором строительной компании «Альянс-Поволжье». Сын главы Брянской области Михаил Богомаз сразу после прихода отца к власти занял пост главы Стародубского района, однако через неделю подал в отставку. Михаил Богомаз является совладельцем компании «Картофельный альянс», ранее его отец входил в комитет Госдумы по аграрной политике, а компания регулярно получала госсубсидии. Также Богомаз-младший избрался в депутаты Стародубского района. Есть, впрочем, и дети губернаторов, не замеченные в участии в госзакупках. Например, сын нижегородского губернатора Валерия Шанцева Александр, владеющий вместе с Аркадием Новиковым дорогим рестораном.

Некоторые дети губернаторов демонстрируют удивительную для своего возраста бизнес-хватку. Некоторое время назад издание «Деловой Петербург» сообщило, что сын губернатора Георгия Полтавченко Алексей стал миллиардером. На тот момент ему было 29 лет. Полтавченко-младший стал совладельцем крупных компаний «Петербургстрой» и «Инвестбугры». Дети глав регионов нередко демонстрируют бизнес-таланты. Дочь губернатора Ростовской области Василия Голубева, Светлана, в 18 лет стала совладельцем сети аптек, брат Светланы Алексей владеет долями в компании «Танаис», производящей вино, и долями в компании «Константа», которая выращивает виноград.

Вот такие успешные бизнесмены – дети глав российских регионов».

Ворсобин:

- Наши слушатели дополняют эту справку. «Сын Матвиенко, когда она была губернатором, тоже стал миллиардером. Как случилось так, я не знаю, но губернаторские детки просто талантливые». Кстати, это версия, давайте возьмем это за версию. Губернаторские детки просто талантливые. Потому что если папа стал губернатором, то…

Мурзагулов:

- То сын учился в хорошей школе.

Ворсобин:

- Это же генетика. Видимо, он выдающийся человек, а выдающиеся люди обычно рождают интересных людей.

Мурзагулов:

- Да. Потому что они привлекают выдающихся женщин (или мужчин, если это женщина-губернатор). И селекция очень такая классная идет.

Ворсобин:

- Андрей, слушаем вас.

- Я из Владимира беспокою. Во Владимире, например, губернатор Орлова. Сын у нее практически владелец завода «Волгабас», который делает автобусы. И эти автобусы сейчас у нас полностью вытеснили самого давнего перевозчика в городе – «БигАвтоТранс». Как бы жители все ни возмущались, сколько бы ни было об этом разговоров, что гораздо хуже автобусы, гораздо хуже услуги предоставляют, но это никого не смущает.

Ворсобин:

- Владимир, слушаем вас.

- Здравствуйте. Проблема не в самих людях. Дети у них талантливые, это понятно. Знаете, они просто по-другому не умеют. Они, может быть, думают, что делают всё очень хорошо. Ну, не умеет он по-другому делать.

Ворсобин:

- Ростислав, подытожьте эти звонки.

Мурзагулов:

- Давайте подытожим так. Если мы будем долго говорить обо всех этих проблемах, мы будем приходить к одному и тому же – должна быть в стране конкуренция, политическая и экономическая. До тех пор, пока конкуренция есть, ни один губернатор, не стесняясь, ничего не приватизирует и не ворует, в том числе руками детей, поскольку он будет понимать, что есть конкурент, который за ним внимательно смотрит. Он обязательно сможет дозвониться в «Комсомольскую правду» и рассказать об этих фактах. До тех пор, пока будет так, будет нормально. Но если будет по-другому, если у нас будет вертикаль такая, очень строгая, суровая, если у нас выборы будут заранее предрешенные, с одними и теми же 4 болванчиками, которые участвуют в них последние 15 тысяч лет, тогда мы будем иметь то, что мы имеем.

То есть мы возвращаемся к тому, с чего мы с тобой начинали говорить. Мы с тобой имеем репутацию либералов, и в этом ведь что-то есть. На самом деле мы можем придумать все, что угодно. Но, как говорил товарищ Черчилль, лучше-то пока ничего не придумали, должна быть конкуренция.

Ворсобин:

- Зря ты это сказал. Сейчас примерно треть слушателей выключили приемники при слове «либералы».

Зачитаю SMS-сообщение. «Каждый человек имеет право на грабеж», - пишет Макар. Ты всё объясняешь дарвинизмом. То есть должна создаться какая-то элита, элитарная аристократическая прослойка, первоначальное накопление капитала.

Мурзагулов:

- Которая должна существовать в условиях конкуренции.

Ворсобин:

- Потом они отцивилизовываются.

Мурзагулов:

- Циркулировать, цивилизовываться, становиться ответственными.

Ворсобин:

- Детей они будут учить в Европе. И, наконец, эта прослойка опять заколосится у нас в России.

Мурзагулов:

- Я не говорю, хорошо это или плохо, когда дети губернаторов и губернаторы ведут себя таким образом. Это, к сожалению, факт. Я говорю как исследователь. Я говорю о том, что, к сожалению, так бывает везде в мире. Или к счастью. Это все должно сформироваться. Стране нужно пожить спокойно много-много лет. Вот любите вы или не любите Игоря Ротенберга, вот он должен стать олигархом, вырасти, родить других детей, которые станут в 5 раз лучше, чем Игорь Ротерберг.

Ворсобин:

- Ростислав, ты страшную вещь говорить. Получается, прекратите бороться с коррупцией.

Мурзагулов:

- Нет, не нужно бороться. Нужно не просто так, отрубая, например, голову Игорю Ротенбергу. Я не предлагаю этого делать. А нужно просто систему политическую выстраивать так, чтобы она работала, чтобы она создавала все время риски для коррупционеров, которые работают как в политике, так и в экономике. Когда эти риски есть, они ведут себя адекватнее.

Ворсобин:

- А какие могут быть риски для коррупционеров, если наши слушатели пишут: «Пока жены президентов и прокуроров на бюджетные деньги строят свой бизнес, что говорить». У нас прокуроры коррумпированы.

Мурзагулов:

- Потому что конкуренции в нашей политической системе маловато. Они все защищены тем, что они команда нашего единого руководителя.

Ворсобин:

- Андрей, слушаем вас.

- Мое мнение такое. Народ грабят, лезут в карман. При этом губернаторы и чиновники, несмотря на путинское «ай-яй-яй», продолжают вершить свои дела, так как Путин и его клика - зас… дерьмократы. Может, они и хотели бы что-то изменить, но мафия Горби и Ельцина уже поглотила их. И им осталась хорошая мина при плохой игре.

Ворсобин:

- Путин – дерьмократ? Чего только не услышишь.

Мурзагулов:

- Я думаю, что Путин стремится к демократии. Просто, для того чтобы избежать столкновения с Западом и некими пятыми колоннами внутри страны, наверное, он чуть-чуть подкручивает гайки. А, наверное, их нужно было чуть-чуть отпустить.

Ворсобин:

- Пишут, что в некоторых регионах во время этой передачи отключают радиовещание. Вот «КП» в Твери молчит. Пишут: «Наверное, детям губернатора тема вашей сегодняшней передачи неинтересна и не нужна». Я думаю, что это просто случайности, но народ реагирует очень бойко и, я бы сказал, нервно. Потому что в твоих словах, Ростислав, по поводу того, что надо простить элитам их желание обогатиться, и давайте подождем, пока они не созреют в аристократию, многих бесит. Самая распространенная фраза: что, можно пойти уже грабить тогда? То есть я пойду, отниму деньги, у меня будет прокурор, который покроет это дело. Это что, значит, я крут, я во главе пищевой цепочки?

Мурзагулов:

- Вот та Мария Ивановна, которая пишет о том, что «что же вы губернатору позволяете?», она ведь сама виновата в том, что у нас есть такая политическая система, в которой, к сожалению, у народа никто ничего не спросил.

Вот Мария Ивановна виновата тем, что согласилась с той системой, когда за нее всё решили, когда она перестала ходить на выборы, когда она легко согласилась с тем, что выборы губернаторов отменили, когда была некая террористическая угроза. Не нужно было соглашаться. Я еще раз говорю, прощать никому ничего не нужно. Нужно создавать такую политическую систему, в которой губернатор должен отчитываться перед населением, которое его избрало. Чтобы в глазах населения не выглядеть так, как они сейчас выглядят.

Ворсобин:

- Сейчас у нас избирают губернаторов.

Мурзагулов:

- У нас выборы губернаторов достаточно условные. То есть кого прислали из Москвы, того все молча и выбирают. То есть у нас все эти фильтры – административные, муниципальные, президентские. У нас это все практически невозможно. У нас губернатор не отвечает перед населением. Собственно, многие другие политики тоже не отвечают. А надо бы, чтобы отвечали. А то у нас один президент за всё отвечает.

Ворсобин:

- Ты произнес ключевое слово. Кстати, наши слушатели пишут: «Если коррупцию нельзя победить, то ее надо возглавить». Это шутка, это совершенно не относится к президенту, сразу говорю. Мне просто подумалось. Наш президент и вообще наше правительство, оно очень информированное, оно всё прекрасно видит. На это есть просто колоссальное количество сил, ресурсов, которые сканируют всю ситуацию в России. На то, что хулиганят губернаторы со своими детьми, они философски на это смотрят или нет?

Мурзагулов:

- Я в одном очень высоком кабинете как-то услышал сакраментальную фразу: воруйте не с убытков, воруйте с прибылей. Вполне серьезно она прозвучала при большом скоплении чиновного люда. Если губернатор при этом нормально смотрит за своим регионом, все у него там хорошо, дебет с кредитом сходится, рабочие на бастуют, предприятия работают, в том числе и предприятия, которые его сын возглавляет, тогда на это смотрят спустя рукава. Нам нужно, чтобы мы нашу политическую систему довели до такой кондиции, чтобы все отвечали перед населением за все такие грешки. Потому что когда население что-то знает, оно не пойдет голосовать за такого вороватого губернатора.

Ворсобин:

- Я правильно понимаю, что если я губернатор какого-то бедного, дотационного региона, то зарабатывать моим детям запрещено, потому что регион убыточный? Если богатый регион, тогда ладно, ребята, можете сыновей своих ставить на точки нефтяные и качать деньги.

Мурзагулов:

- Если ты обеспечиваешь рост в своем регионе, тогда на твои грешки смотрят сквозь розовые очки. А если ты губернию разваливаешь и там у тебя всё плохо, все бастуют, да еще твой сын ездит на «Майбахе» по колдобинам, тогда, конечно, тебя не похвалят.

Ворсобин:

- А почему такое терпимое отношение наших властей по поводу «воруй с прибылей»? По сути, взращивается коррупция, пусть коррупция полезная. Ну, она мотивирует, чтобы прибыли были больше, чтобы своровать с прибылей было приятнее.

Мурзагулов:

- Потому что если всех посадишь, государь, то с кем останешься? Это еще с петровских времен так спрашивали у государей, которые думали о том, не начать ли сажать за коррупцию.

Ворсобин:

- Неужели честный губернатор будет плохо работать?

Мурзагулов:

- Нам нужно, грубо говоря, всю политическую подкорректировать. Когда она будет такой, которая будет отвечать перед людьми, а не перед каким-то вышестоящим начальником, а то – еще перед вышестоящим и т.д., до самого главного начальника, то самый главный начальник за всеми уследить не может и всех поменять не может.

Ворсобин:

- Возвращаясь к книге «Бабай всея Руси, или Особенности уездной демократии», где ты описал именно эти особенности периода правления президента Башкирии Рахимова. Сейчас, глядя на ту же самую Башкирию, она ведь изменилась. Она изменилась в лучшую сторону в плане коррупции и кланов?

Мурзагулов:

- Насколько я знаю, сын действующего президента работает, по-моему, программистом в каком-то небольшом предприятии, то есть он не олигарх. Да, действительно, губернаторы бывают разные. Я не готов говорить о том, что в Башкирии был очень плохой президент, а потом стал очень хороший. Что-то хорошее было в Рахимове, что-то хорошее есть в Хамитове, и оба они чем-то, наверное, и нехороши.

Я хочу сказать, что самое главное заключается не в том, какая личность чем-то управляет, а самое главное в том, чтобы у нас создавались такие структуры, в которых всё бы работало. То есть не надо, чтобы у нас всё зависело от конкретного человека: вот повезло с Васей, будем нормально жить, не повезло с Васей – плохо будем жить. Вот Америкой вообще управлял одно время человек по имени Джордж Буш, у которого IQ был ниже плинтуса, который сухарик не мог съесть, не подавившись. А система все равно работала в Америке - вообще не провалился ВВП, не продалась пятой колонне, не продавилась под нажимом Востока.

Ворсобин:

- Олег Николаевич, здравствуйте.

- Хочу назвать вам главную причину коррупции. Главная причина – это Путин Владимир Владимирович. Первые шаги привели к обогащению его соратников, с кем он в школе учился и т.д. Есть у нас судья Сергей Пашин, которого два раза изгоняли из судебных органов. Он сказал публично, что он знает 100 приличных честных судей. Если был бы нормальный президент, уже давно вызвали бы этого Пашина и сказали…

Ворсобин:

- Я слышал эту историю лет 10 назад. Пашин – это судья, который пытался сподвигнуть судейское сообщество на реформы, причем достаточно конкретные.

Давайте подводить итоги. Все-таки каким образом будет все это продолжаться – эволюционно или революционно? У людей хватит терпения на то, чтобы пережить этот момент, когда дети, родственники… Вот есть несправедливость. В чужой карман смотреть не хочется, в кошельке считать чужие деньги – тоже. Но вот эта несправедливость к чему приведет?

Мурзагулов:

- Как мы в сегодняшней передаче убедились, буквально в каждом звонке у человека, который звонит, есть понимание, что такие проблемы существуют, что те, кто имеет власть, имеет, как правило, и доходы от этой власти. Соответственно, что нужно делать? Действительно, собрать всех губернаторов в один ряд и расстрелять? Наверное, это нехорошее решение. Значит, что-то системно у нас не отлажено.

Ворсобин:

- Сейчас ты будешь говорить про выборы опять.

Мурзагулов:

- К сожалению, не о чем больше говорить. Мы не сможем сейчас придумать какой-то китайский путь – давайте расстреливать…

Ворсобин:

Мурзагулов:

- Сингапурский путь – это интересный вариант.

Ворсобин:

- Наши слушатели, кстати, говорят о сингапурском пути. «В Сингапуре без всякой селекции порядок – раз! – и навели. Главное – желание. А здесь его нет и не предвидится», - пишет наш слушатель.

Мурзагулов:

- Ли Куан Ю говорил: «Для того чтобы навести порядок в своей стране, вам нужно в первую очередь посадить 20 своих друзей. Вы знаете, за что, и они знают, за что».

Ворсобин:

- Это же здорово. Будут аплодисменты просто. Если Владимир Путин или, допустим, губернатор посадит за коррупцию своего человека, рейтинг вырастет. Почему этого не происходит? Его будет любить народ. Потому что они поймут, что для него друг, если он вор, ничего не значит. Значит, он уже не друг, он враг народа. Если он ворует у народа, значит, он его враг. Так почему этого не происходит? Таким образом государство подняло бы свой рейтинг.

Мурзагулов:

- У него рейтинг и так 88%. Давайте подождем, когда снова станет 40, и будут посадки друзей.

Ворсобин:

- На самом деле наши губернаторы с помощью детей еще легализуют свое состояние. Мы же не говорим, что дети, они такие прекрасные менеджеры. Часто менеджер на самом деле папа, только папа переписывает все свое имущество на сына, а сын потом отдувается, увиливая от Навального.

Как дети губернаторов делают деньги

Читайте также