Сирийские курды: Исламисты − это дети дьявола!Мы покончим с ними!

«Хочешь сфотографироваться с этой падалью?» − спрашивают меня курдские бойцы.

Я лишь качаю головой. «Нет, ребята, это ваш трофей!» Я молча всматриваюсь в раздутое почерневшее лицо с огромной черной бородой, в страшные, навсегда остановившиеся глаза, в зияющие раны на теле — смесь рваного мяса и костей. Труп совсем свежий (в холодном воздухе еще не чувствуется запаха) и совершенно неуместный на розовом кружевном одеяле.

«Тебе нехорошо?» − участливо спрашивает меня моя переводчица Хабун, хрупкая красавица-курдянка, которой хорошо бы блистать в ночных клубах, а не на передовой. Но ночные клубы она видит только по телевизору, когда работает электричество. «Нет, мне хорошо», − с неожиданной силой отвечаю я. И вдруг чувствую в себе прилив бешеного ликования, кровожадной радости. Передо мной лежит убитый зверь, нелюдь, исламист из ДАИШ (так на Ближнем Востоке называют ИГИЛ − запрещенная в России экстремистская организация). Миф о непобедимости исламистов, который они так умело создают через интернет и видео казней своих жертв, рушится на моих глазах. Значит, их можно бить и можно освобождать города от этой нечисти. Как только что на моих глазах освобожден сирийский город Эль-Хоул.

«Осторожно, ребята. Труп заминирован», − говорит боец по имени Джоан. «Почему ты так думаешь?» «А ты посмотри: на кровати, где лежит тело, ни капли крови. И даже на полу. Его тащили сюда, уже обескровленного, чтоб оставить нам «подарочек» со взрывом. Мы уже двух таких нашли. Обычно, игиловцы утаскивают мертвых с собой, чтоб похоронить, как подобает. А это — труп-ловушка».

Я выхожу на улицу, жадно вдыхаю холодный воздух и вдруг чувствую зверский аппетит. Курдский боец делится со мной своим пайком: холодный кебаб с луком, завернутый в лепешку. И я ем. Неужели это я?! Меня воспитывали в глубоком почтении к человеческому телу, даже мертвому. Но при мысли о том, что такая же тварь оборвала жизни 224 человек в русском самолете, что такие же звери отрубали головы женщинам и детям, я испытываю бешеное желание взять нож и проткнуть мертвые глаза. Ненависть! Вот что я чувствую сейчас! Но как сказано в Библии: есть время ненавидеть и время любить. Без ненависти нет победы, а без любви — нет мира. Сейчас для нас настало время ненависти.

Въехать в Сирию с иракской стороны — непростая история. С одной стороны, вам не нужна сирийская виза. Здесь нет сирийских пограничников. С другой стороны, иракские власти недолюбливают сирийских курдов по политическим причинам. Когда надо сражаться плечом к плечу, тут курды едины. Именно так, ценой общей крови, они на днях освободили иракский город, столицу курдов-езидов Шенгал (по-арабски Синджар). А вот политика. Но об этом позже.

Два дня мы, иностранные журналисты, не можем пересечь иракско-сирийскую границу. Понадобилось все влияние наших русских и курдских друзей, чтобы разрешение было получено. Милая девушка на иракской границе сообщает нам, что это наш единственный и последний шанс посетить Рожаву (сирийский Курдистан). «Почему последний?» − с удивлением спрашиваю я. «Так уж заведено», − с дежурной улыбкой сообщает она.

Позади остается цивилизация. Люди вытаскивают из лодки сумки с продуктами, дешевые холодильники и даже мебель для дома. По сравнению с Иракским Курдистаном, где есть сверкающие пятизвездочные отели, элегантные рестораны, парикмахерские и даже салоны красоты, сирийский Курдистан (Рожава) — это бедная, темная, страшная территория, единственным украшением которой можно считать неустанно работающие нефтяные вышки. Зато здесь дешевый бензин, которые продают в розлив в пластиковых бутылках прямо на улицах. По ночам здесь не горят фонари, а люди даже не знают, что такое отопление. Нищета почти африканская, только без южной живописности.

В это время года на улице теплее, чем в гостинице. По ночам у меня замерзает нос. И чтобы вылезти утром из-под двух одеял, требуется немалое мужество. Мы все спим, не раздеваясь, иногда по три-четыре человека в комнате, − так теплее.

Сирийские курды со всех сторон окружены злейшими врагами. Почти тысячекилометровая граница с Турцией полностью перекрыта для курдов. Зато через нее с турецкой стороны идут регулярные конвои с оружием, медикаментами и военным снаряжением для террористических группировок. С другой стороны курдов зажали игиловцы и бесчисленные «Джабхат ан-Нусра», «Армия ислама», «Ахрар аш-Шам», «Джунд аль-Малахим» («Солдаты удачи»), «Анджад аш-Шам» («Солдаты Леванта»), которых американцы называют «умеренной вооруженной оппозицией». Курдам совершенно наплевать, кто там умеренный, а кто нет. Поэтому, когда они узнают, что я из России, спокойно говорят: «Мочите всех! Там сборище подонков».

Курдов убивают со всех сторон. Единственная дорога жизни — переправа через реку Тигрис в Ирак. Только так можно доставить продукты первой необходимости. Есть еще бравые курдские контрабандисты из Турции, которые каждую ночь, рискуя получить пулю в спину от турецкого пограничника, перевозят оружие, деньги и бойцов.

Сирийские курды всегда были бедными и преследуемыми. Еще даже до папы Башара Асада. Хотя курды составляют всего 9 процентов населения, именно на их регионы приходилось 60 процентов нищих! Это вам не богатый Дамаск и процветающее побережье. В 1962 году сирийские власти провели страшно подлую операцию. Под предлогом переписи населения у сирийских курдов отобрали удостоверения личности с целью замены их на новые. После чего 120 тысяч курдов (а сейчас уже, с учетом рожденных детей, 300 тысяч человек) лишились сирийского гражданства, получив статус «иностранец» или еще хуже «незарегистрированный». Это было полное бесправие. Нельзя получить работу, приобрести собственность, даже вступить в брак и получить образование. Поэтому сирийский Курдистан — самый малограмотный регион (редким счастливчикам удалось закончить университет в Дамаске). А в 1965 году сирийское правительство совершило недальновидную глупость, решив создать «арабский кордон» вдоль границы с Турцией. С 1973 года арабов переселяли в курдские регионы, а названия городов арабизировали.